— Спасибо, — ответил Самир. — И пусть Аллах охраняет вашу жену и ребенка.

Он опустил занавеску, которая разделяла помещения, а Бен Эзра повернулся к своей жене и начал выдавливать ей в рот влажную ткань.

За час до заката самум достиг апогея. За стенами шатра ветер ревел, как гром отдаленной канонады, а песок бил в стенки, как град, летящий с хмурого неба. Как раз в этот момент Набила вскрикнула от боли и страха.

— Ребенок во мне мертв. Я больше не чувствую, что он жив и шевелится.

— Т-с-с, — тихо сказал Самир. — Все в порядке.

Набила потянулась за его рукой. В голосе ее было отчаяние.

— Самир, прошу тебя. Помни о своем обещании. Дай мне умереть.

Сквозь слезы, застилающие глаза, он взглянул на нее.

— Я люблю тебя, Набила. Ты будешь жить, чтобы подарить мне сына. — Он был нежен, так нежен и осторожен, что она почти не чувствовала, как игла ищет ее вену, а ощутила только приятное чувство уходящей боли, когда морфин стал оказывать свое действие.

Самир устало разогнулся. Более двух часов он пытался стетоскопом обнаружить биение сердца ребенка, но его старания были безуспешны.

— Аида, — сказал он старой служанке. — Позови караванщика. Мне нужна его помощь, чтобы извлечь ребенка. Только заставь его тщательно вымыться перед тем, как он зайдет в шатер.

Кивнув, она испуганно покинула помещение. Самир начал торопливо раскладывать на чистом белом полотнище все необходимые ему инструменты.

Внезапно Набила дернулась, и из нее хлынула кровь. Дела были плохи — у Набилы началось кровотечение. Ее тело словно старалось вытолкнуть ребенка. Но Самир не мог нащупать его головку. Теперь он знал, в чем было дело. Послед закупорил выход из матки.

Кровавое пятно на простынях стремительно расширялось, и Самир работал как бешеный, борясь с чувством подступающего страха. Он ввел руку в ее тело и расширил шейку матки, чтобы дать выход последу. Отбросив пропитанный кровью тампон, он повернул тельце ребенка головкой вниз и извлек его наружу. Осторожно перерезав пуповину, он повернулся к Набиле. На мгновение у него прервалось дыхание, но увидев, что кровотечение прекратилось, он облегченно вздохнул. Лишь теперь он позволил себе взглянуть на ребенка.

Ребенок был девочкой, и она была мертва. Он знал это, еще не притронувшись к ней. Слезы потекли по его щекам, он повернулся и снова посмотрел на Набилу. Теперь она уже никогда не принесет ему сына. И вообще ребенка. Он понимал, что отныне она никогда не сможет забеременеть — слишком велика угроза ее жизни. Его охватило отчаяние. Может быть, она была права. Смерть была бы для нее облегчением.

— Доктор! — отбросив занавеску, Бен Эзра стоял в проеме.

Невидящими глазами он посмотрел на еврея. Он не мог вымолвить ни слова.

— Доктор, моя жена, — у Бен Эзры был испуганный голос. — Она не дышит!

Рефлекторно Самир схватил медицинскую сумку. Он снова посмотрел на Набилу. Морфин действовал отлично. Она спокойно спала. Самир быстро вышел за Бен Эзрой.

Опустившись на колени у тела неподвижной женщины, он стетоскопом стал искать ее сердце. Оно не билось. Самир быстро приготовил инъекцию адреналина и всадил шприц прямо в сердце. С силой открыв ей рот, он попытался вогнать хоть немного воздуха в ее легкие, но все было тщетно. Наконец он повернулся к мужчине.

— Простите, — сказал он.

Бен Эзра посмотрел на него.

— Она не умерла, — сказал он. — Я вижу, как шевелится ее живот.

Самир снова посмотрел на женщину. Бен Эзра был прав. Было видно, как вздымался живот женщины.

— Ребенок! — воскликнул Самир. Он открыл саквояж и вынул из него скальпель.

— Что вы делаете? — воскликнул Бен Эзра.

— Ребенок, — объяснил Самир. — Еще не поздно спасти его.

У Самира не было времени раздевать женщину. Он быстро вспорол ее одежды. Обнажился живот, напряженный до синевы, и вздутый.

— А теперь закройте глаза, — сказал Самир. — Не смотрите.

Бен Эзра сделал, как ему было сказано. Самир осторожно рассек плоть. Тонкая кожа расходилась с громким звуком, словно лопаясь. Самир вскрыл брюшную полость, и через мгновение ребенок был у него в руках. Быстро перерезав пуповину, он перевязал ее. Два легких шлепка — и здоровый вопль ребенка заполнил шатер.

Самир посмотрел на отца.

— У вас сын, — сказал он.

Глаза Бен Эзры наполнились слезами.

— Что мне делать с сыном? — спросил он. — Без матери, и впереди шестьсот миль пустыни. Ребенок умрет.