Бадр через стол смотрел на своих сестер. Фатима, тремя годами старше его, с круглым лицом и отяжелевшим телом, ждавшим ребенка, лучилась гордостью, сидя рядом со своим мужем.

— Это будет мальчик, — сказала она. — В семье Салаха рождаются только мальчики и они все говорят, что я выгляжу точно как мать Салаха, когда она носила его.

Отец рассмеялся.

— Сказки старых бабок. Ничего общего с наукой, но пока нет более точных примет, я согласен, чтобы так оно и было.

— Я подарю тебе первого внука, — выразительно сказала Фатима, взглянув на свою сестру Навал, чьим первым ребенком была девочка.

Навал ничего не ответила. Ее муж Омар, врач, работавший в больнице своего тестя, тоже промолчал.

— Мальчик или девочка, — сказал Бадр, — все свершается по воле Аллаха.

С этим они все согласились. Самир встал.

— На Западе есть обычай, — сказал он. — В соответствии с ним мужчины удаляются в соседнюю комнату выкурить по сигарете. Я считаю, что это очень приятный обычай.

Отец провел в свой кабинет Бадра и зятьев. Слуга открыл перед ними дверь и снова затворил ее. Самир пододвинул ящик с сигарами, стоявший на его письменном столе. Вынув сигару, он с удовольствием вдохнул ее запах.

— Кубинские. Их шлют мне из Лондона.

Салах и Омар, каждый взяли по одной, а Бадр покачал головой, вынув из кармана пачку американских сигарет.

— Я привык к ним.

Самир улыбнулся.

— Даже твой язык стал более американским, чем арабским.

— Но не для американцев, — ответил Бадр. Закурив сигарету, он обождал пока остальные раскурят свои сигары.

— Что ты о них думаешь? — с любопытством спросил Самир.

— В каком смысле? — спросил Бадр.

— Ведь большинство из них евреи, — сказал Салах.

Бадр повернулся к нему.

— Это неправда. Пропорционально ко всему населению там очень мало евреев.

— Я как-то был в Нью-Йорке, — сказал Салах. — Город кишит евреями. Они контролируют все и вся. Правительство, банки...

Бадр посмотрел на своего зятя. Салах, грузный педантичный молодой человек, был сыном удачливого ростовщика, которому сейчас принадлежал один из крупнейших банков в Бейруте.

— Значит, вы имели дело с еврейскими банками? — осведомился он.

На лице Салаха появилось выражение ужаса.

— Конечно, нет, — хрипло сказал он. — Мы вели дела только с крупнейшими банками, такими, как Банк Америка, Первый Национальный и Чейз.

— Разве они не еврейские? — спросил Бадр. Краем глаза он видел усмешку, появившуюся на лице отца. Самир сразу же уловил, в чем суть дела.

— Нет, — ответил Салах.

— Значит, евреи не контролируют все и вся в Америке, — сказал Бадр. — Не так ли?

— К счастью, — сказал Салах. — Но лишь потому, что у них нет для этого возможностей.

— Но Америка занимает произраильскую позицию, — сказал Самир.

Бадр кивнул.

— Да.

— Почему?

— Вы должны попытаться понять американский образ мышления. Они испытывают симпатию к гонимым и преследуемым. И Израиль очень успешно обыгрывает этот факт в своей пропаганде. Сначала против англичан, а теперь против нас.

— Как мы можем изменить это положение?

— Очень просто, — сказал Бадр. — Оставить Израиль в покое. Он представляет собой лишь тонкую полоску земли среди наших владений, они не больше, чем муха на спине слона. Какие неприятности могут они нам причинить?

— Они не вечно будут оставаться мухой, — сказал Салах. — Беженцы со всей Европы тысячами стекаются сюда. Отбросы Европы. И их не удовлетворяет их сегодняшнее положение. Евреи всегда хотят прибрать к рукам как можно больше.

— Этого мы еще не знаем, — сказал Бадр. — Может быть, если мы примем их как братьев и будем работать рука об руку с ними, возделывая наши земли, вместо того, чтобы противостоять им, нам станет ясно, что ситуация выглядит совершенно по-другому. Давным-давно было сказано, что могучий меч может одним ударом перерубить дуб, но не в состоянии рассечь плавающий в воздухе шелковый платок.

— Боюсь, что уже слишком поздно, — сказал Салах. — Стоны наших братьев, живущих под господством, звучат в наших ушах.

Бадр пожал плечами.

— Америке это не известно. Они знают лишь то, что крохотный народ в миллион человек живет в океане врагов, стократно превышающих их по численности.

Его отец торжественно кивнул.

— Здесь есть над чем подумать, прежде чем что-то делать. Это очень сложная проблема.

— Она не сложна, — упрямо сказал Салах. — Попомните мои слова, когда-нибудь вы увидите, что я говорил вам правду. То есть мы должны объединиться, чтобы уничтожить их.