Подошла пара парней. Вскоре они все стояли вкруг и смотрели на деньги. Никто не произнес ни слова.

Наконец, Младший берет деньги и встает с пола. Протягивает банкноты мне.

«Ты можешь поменять их на две пятерки?»

Я отрицательно качаю головой.

«Ты же знаешь, мельче сотенных я с собой не ношу».

«Тогда оставь их у себя, — говорит он. — Нам такие бабки ни к чему».

И внезапно поднимается гвалт. Ко всем словно вернулся дар речи. Одни требуют, чтобы Младший вернул деньги, другие — чтобы оставил их у себя.

«Заткнитесь!» — внезапно орет Младший. Все замолкают, смотрят на него, а затем расходятся, возвращаясь к прерванным занятиям.

Он же подступает ко мне вплотную и сует банкноты мне в руку. Его буквально трясет.

«Уходи, и больше не появляйся здесь. Видишь, к чему приводит лишь одна капля твоего яда. У нас и без того хватает трудностей, чтобы еще ссориться из-за денег».

В ту секунду мне хотелось ударить его. Но я посмотрел в его глаза и увидел в них слезы. Взял деньги.

«Хорошо. Я пришлю шофера с двумя пятерками».

Я ушел, не оглядываясь, и подождал у машины, пока шофер не отнес деньги. А по пути в отель мучился вопросом, что же мне сказать Дениз?

— И что же ты ей сказал? — спросил я.

— Единственное, что мог. Сказал, что не нашел его.

Он сунул в рот новую пластинку жевательной резинки.

— Дениз хочет, чтобы я вышел из игры. Она считает, что у нас достаточно времени, чтобы вернуть казалось бы ушедшее навсегда. Ей уже не хочется быть женой «Большой Шишки».

Наши взгляды встретились.

— Надеюсь, мне не придется говорить ей, что я не смог найти и тебя.

Я отвернулся, долго смотрел на синюю воду. И думал, как бы это ни казалось странным, не о Сэме, но об этой воде.

— Нет, — услышал я свой голос, — он слишком большой.

— Кто большой? — переспросил он.

Я указал на океан.

— Слишком много воды, чтобы отфильтровать ее, слишком дорого, чтобы согреть, и мне никогда не построят такого большого бассейна, чтобы вместить ее всю. А если б и построили, по вкусу она не будет такой, словно только что вылилась из родника. Нет, Сэм. В данном случае я — пас.

Мы направились к машине. Дважды я пытался заговорить с ним, но, оборачиваясь, видел, что он плачет.

К тому времени, что мы добрались до отеля, он уже взял себя в руки. Вылез из машины, посмотрел на меня.

— Благодарю за прогулку. Мы еще поговорим.

— Конечно.

Я проводил Сэма взглядом. Его руки и ноги двигались в особом агрессивном ритме, свойственном толстякам-коротышкам. А когда он скрылся за дверьми отеля, поехал домой «Фолькса» не было, а телефон начал звонить, едва я вошел на кухню. На стене, приклеенный липкой лентой, белел сложенный вчетверо листок бумаги.

Я развернул его, не снимая трубки.

«Дорогой Стив Гонт, катись к чертовой матери.

Твоя верная Мэри Эпплгейт».

Твердая рука, аккуратный почерк. Я перечел записку вновь, и на меня напал дикий смех. Я все еще смеялся, когда взял-таки трубку.

— Слушаю, — блондинка раздвинула шторы в своем окне.

— Стив? — женский голос. Мне незнакомый.

— Да.

Блондинка подошла к окну. С телефонным аппаратом в руках. Безо всего более.

— Проснувшись, я выглянула в окно и увидела отъезжающий «фолькс».

— И что?

— Как насчет того, чтобы зайти по-соседски, выпить кофе и утешиться?

— Уже иду, — и я положил трубку на рычаг.

На том утро и кончилось.

От Сентрел-Парк-Уэст до Мэдисонавеню счетчик набил лишь шестьдесят пять центов, но мне показалось, что я преодолел дистанцию в тысячу световых лет. Во всяком случае, с таким ощущением я вошел в здание.

Прохладный, с высоким потолком, мраморным полом вестибюль. Полукруглый стол из оникса с двумя регистраторшами за ним, позади двое охранников, а за ними, на стене, выбито золотом:

ТЕЛЕРАДИОВЕЩАТЕЛЬНАЯ КОМПАНИЯ СИНКЛЕРА

Я остановился перед одной из девушек.

— Мне нужен мистер Спенсер Синклер.

Девушка подняла голову.

— Пожалуйста, скажите мне ваши имя и фамилию.

— Стивен Гонт.

Она перевернула страницу лежащей перед ней регистрационной книги и пробежалась взглядом по списку.