— Господи, как я устала, — вздохнула Джони. — Буду спать всю дорогу до Бостона. И голова все время чешется от этого парика. Вы уж меня простите. — Она стянула парик. — Какого черта? Все равно волосы отрастут. Может, мне дадут что-нибудь выпить? — Волосы Джони торчали темной щетиной высотой в четверть дюйма. — Обритой я смотрелась лучше. Любуйтесь вволю, и давайте к этому больше не возвращаться.

— Меня просто подмывает поступить так же, — заметила Энн. — Это очень стильно!

— Если примешь такое решение, пусть тебя обреет парикмахер. Любителям доверять нельзя, это работа для профессионала.

К удивлению Джека, Хорэны пришли на похороны и привели с собой Кэтлин. Вероятно, они решили позволить ему взглянуть на дочь. Он притворился, что видит ее в первый раз.

Когда Кэтлин представили Джеку, она вежливо пожала ему руку, но куда больше ее заинтересовала, конечно же, Джони, известная киноактриса.

Энн знала о Кэтлин. Джони — нет. Энн посоветовала Джеку рассказать дочери обо всем, и, когда они возвращались в Уэстчестерский аэропорт, позаботилась о том, чтобы он смог остаться с Джони наедине.

— Ты чего-то грустный. — Джони провела рукой по щетине своих волос. Если она снимала парик, то рука раз за разом тянулась к голове, словно Джони хотела убедиться, что волосы все-таки растут. — Я не знала, что ты был так привязан к бабушке Эдит.

— Что ты думаешь о Кэтлин? — спросил Джек.

— Кэтлин?

— Кэтлин Хорэн.

— Красивая девушка. Но еще совсем ребенок. А что?

— Она твоя сестра по отцу.

— Папа!

— Кэтлин этого не знает.

Джони нахмурилась.

— Есть у тебя другие секреты, папа?

Джек ответил ей мрачным взглядом.

— Ты поделилась со мной своей тайной. Я с тобой своей.

Компания «Лир коммюникейшн» продала свои радиостанции. Большая часть рекламы на радио поступала теперь только от местного бизнеса: магазинов, торгующих мебелью, коврами, автопокрышками, от автодилеров, ресторанов. Большая часть радиостанций заполняла эфирные часы музыкой. Другие станции по-прежнему отдавали свое время жалобам больных, страдающих чем угодно, от рака до вросших ногтей, и советам эскулапов, обычно отдающих предпочтение нетрадиционным методам лечения. Свою часть эфира заняли и финансовые передачи. Обычно слушателям рекомендовалась покупка непонятно каких акций в местных фондовых магазинах.

Такое радио Джека Лира совершенно не интересовало.

Маленький Джек, уже шестнадцатилетний парень, учился в Академии Брансуика, одной из частных школ Гринвича. Занятия спортом в школе поощрялись. Но Джеку поощрения и не требовалось. Он обожал все игры: соккер [100] , хоккей, баскетбол. Но особенно его влекли те виды спорта, где соперники сходились один на один и не возбранялся физический контакт. Трижды его вызывали к директору.

— Надеюсь, мне больше не придется говорить вам этого мистер Лир, но вы играете слишком грубо. Ваша агрессивность на спортивных площадках привлекает ненужное внимание. Цель спорта — гармоническое развитие человека.

— А я полагал, что цель игры — победа, сэр, — оправдывался Джек. — Я играю по правилам. Так что претензии ко мне быть не может.

— Дело не в этом. Вы играете слишком грубо. Вдруг кто-то получит травму?

— Я тоже рискую получить травму, сэр.

— Мистер Лир, я настоятельно прошу вас умерить свои пыл во время спортивных игр.

— Даже если Академия проиграет, сэр?

— Даже если Академия проиграет.

Кертис Фредерик ушел на пенсию. Ему стукнуло шестьдесят шесть, и Джек не смог уговорить его изменить принятое решение. Кертис купил себе дом в Скоттдейле, штат Аризона, толщиной стен напоминавший крепость. Солнце в Аризоне пекло неимоверно. Траву выжигало сразу, поэтому лужайку перед домом просто засыпали гравием, кондиционеры мощностью соперничали с теми, что стояли в промышленных корпусах, а в большой бассейн во дворе, окруженный аккуратно подстриженными кустами, приходилось каждую ночь доливать воду.

Фредерики уже шесть месяцев как уехали из Нью-Йорка, когда в «Нью-йоркере» появился короткий рассказ Джейсона Максуэлла. Начинался он так:

«Много лет тому назад Джордж Блэк, то ли от любопытства, то ли от одиночества, решил испытать на себе прелести однополой любви. Он нашел себе любовника, которому знакомые дали кличку Зип [101] , более молодого по возрасту и готового сыграть роль женщины во вновь образовавшемся тандеме. Со временем любовник-мужчина Джорджу наскучил, возможно, даже стал вызывать у него отвращение, поэтому он оставил Зипа и женился.