Он дышал ей прямо в лицо. Молли догадалась, что Торнтон изрядно напился.

– Поцелуй меня, красотка, – прорычал он, накрывая своим ртом ее губы.

От него пахло шампанским и чесноком – смесью, которую Молли ненавидела. Самоуверенно просунув свой язык в ее рот, Торнтон поцеловал ее. Молли не стала сопротивляться, но оказалась разочарованной, обнаружив, что его техника поцелуя совершенно не возбуждает ее. Торнтон был очень красив, его тело было ничуть не менее мужественным, чем у Уилла, к тому же его преимуществом было несметное богатство, так что он по праву мог вычеркнуть из ее памяти воспоминания о поцелуях Уилла. Но увы! И Молли должна была это предвидеть. Видимо, таинство любви заключалось в другом. Молли терпеливо подождала, пока он закончит целовать ее, надеясь, что это его удовлетворит и он отпустит ее.

Но не тут-то было.

Его губы уже скользили по шее, а одна рука поползла вверх и накрыла грудь.

– Прекрати, Торнтон! – воскликнула она, пытаясь оттолкнуть его.

Он не обратил на это ни малейшего внимания, поглощенный идеей залезть рукой под платье. Она начала бороться, одна бретелька порвалась, и с левой стороны платье повисло. Придержав его одной рукой, пришедшая в ярость Молли сжала кулак и обрушила его прямо на нос Торнтона.

– О! – Он выпустил ее, пошатываясь, отошел на шаг назад, прижимая руку к лицу. Кровь хлестала из его ноздрей. Молли со злорадством смотрела, как он, закинув назад голову, пытается остановить кровь. Пусть жестоко обошлась с ней жизнь, но Молли извлекла из нее бесценный опыт: она научилась не давать себя в обиду и могла постоять за себя.

– Это послужит тебе уроком, – сказала она Торнтону, который шарил по столику в поисках полотенца. Она помогла ему отыскать его и направилась к двери.

Спустя несколько минут она уже бежала по гравиевой дорожке к чугунным воротам Большого Дома, за которыми простирались поля.

Пара миль отделяли ее от своего дома. Молли неоднократно приходилось преодолевать это расстояние. Проблема состояла в том, что проделывала она это в кроссовках и джинсах. Сегодня она была на высоких каблуках и в вечернем, плотно облегающем платье с длинной узкой юбкой.

К счастью, ночь была теплой, а звездное небо и луна освещали ей дорогу.

У нее даже была компания – по полям бродили лошади. После нападения на Шейлу – лишь только воспоминание о кобылице ожило в сознании, Молли решительно прогнала его, запретив себе думать о несчастном животном, – ночная охрана была усилена, и в помощь Джей Ди были выделены дополнительные сторожа. Правда, сейчас ни Джей Ди, ни его помощников не было видно.

Молли задрала юбку повыше, стараясь осторожно ступать по пушистой траве, чтобы не угодить в навозную кучу. Высокие заросли болиголова и елей были разбросаны по полям, выделяясь темными островками. Звуки ночи – уханье совы, писк грызуна, шорох листьев, мягкая поступь собственных шагов – были знакомы Молли. Она не являлась случайным путником в ночи.

Но эта ночь была какой-то другой. Странной.

Несмотря на все ее усилия, образ Шейлы неизбежно всплывал в памяти.

Эта ночь затаила в себе некое зло.

От этой мысли Молли содрогнулась и, остановившись, огляделась вокруг.

Она не была трусихой, но и глупой ее нельзя было назвать. Ей вдруг пришло в голову, что идея идти по полям одной, ночью, оказалась не слишком разумной.

Но было уже поздно. Обратной дороги нет. К тому же она прошла третью часть пути.

Молли вновь задрожала, но уверила себя, что в этом виноват поднимающийся ветер. Она продолжила путь, настроившись думать только о приятном.

Эшли и розовом платье действительно была прелестна.

Молли просияла, вспомнив, как зарделась и улыбнулась сестра, когда вечером за ней заехал ее юноша. Как и Эшли, Тревору было семнадцать – высокий и худой, в очках, с юношескими прыщиками на лице, темный блондин. Эшли смотрела на него так, будто он был первым красавцем во всей Вселенной.

«Что ж, о вкусах не спорят», – подумала Молли. Взять хотя бы ее: Торнтон Уайланд – красавец, богач, наследник старинного рода – совершенно не возбуждал ее.

В то время как Уилл…

Неожиданно Молли оступилась, попав в ямку, и упала на бедро. Какое-то мгновение она неподвижно сидела – и не от ушиба, а от удивления. Поднявшись, она обнаружила, что стоит на крышке – по-видимому, старого колодца. Она была каменной, фута в три диаметром. Молли решила, что она действительно очень старая, поскольку вокруг нее и на ней густо росла трава. Она бы никогда и не заметила ее, если бы не упала.

Пройдя несколько шагов, Молли обнаружила, что встреча с колодцем стоила ей каблука. Эти серебристые босоножки она купила для Эшли, рассчитывая, что та наденет их к бальному платью. Молли поморщилась. Эшли наверняка не обрадуется, узнав о том, какая участь их постигла. Молли задалась вопросом, можно ли приклеить каблук суперклеем.

Она проковыляла еще несколько ярдов, и ей вновь пришлось остановиться. Чертыхнувшись, она сняла поврежденную туфлю и попыталась оторвать каблук. Конечно же, по закону подлости это оказалось невозможным. Вновь обувшись, Молли замерла и быстро огляделась, чтобы убедиться в том, что она одна. Не хромать же ей до самого дома. Идти босиком тоже не хотелось. Мало того, что в траве могли встретиться навозные кучи, змей здесь тоже было достаточно.

Самым разумным было бы позвонить Эшли и попросить заехать за ней в Большой Дом. Но задним умом все умны.