– Потому что он был другой марки. Обычно мы пользуемся кормами с фермы Саузен. А на этом мешке было клеймо Бснтонса, которым помечают корм низкого качества. Наших лошадей таким кормом кормить нельзя, а значит, и мешок этот не должен был находиться в кормоцехе – ведь кто-то мог по ошибке взять корм из него. А из-за некачественного корма у лошадей может быть расстройство пищеварительного тракта. Породистые лошади требуют особого ухода. Я как раз собиралась убрать этот мешок, чтобы, не дай Бог, не было неприятностей, но, подняв его, сразу сообразила, что в нем вовсе не корм. Потому-то и заглянула внутрь.

– Вы удивились, обнаружив деньги?

Это было мягко сказано, мысленно отметила Молли. – О да.

Агент на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по ее лицу, затем спустился ниже, окинув изящную, затянутую в джинсы фигурку. Молли было ясно, что он взвешивает ее слова, пытаясь определить, насколько они правдивы.

– Сколько вам лет? – отрывисто произнес он.

– Двадцать четыре.

– Вы живете здесь со своими братьями и сестрами, так ведь? У вас их несколько?

– Четверо. Два брата, две сестры.

– И вы – старшая.

– Разве вы не выяснили все это перед тем, как идти ко мне? Разумеется, разузнали в подробностях. Вы ведь ФБР? – В ее словах звучало негодование. – В таком случае вам уже известно, что я старшая, тогда зачем же вы спрашиваете?

Ее эмоциональный выпад не возымел никакого действия. Следующим прозвучал вопрос:

– Где ваши родители?

Молли напряглась. Он заходил слишком далеко, вторгаясь в святая святых ее души, куда она никого и никогда не допускала.

– Послушайте, ну какое вам дело? Мои родители здесь совершенно ни при чем.

– Я хочу знать.

Да, ей тоже многого хотелось – например, чтобы он ушел. Но она не могла себе позволить выгнать его – хотя бы потому, что у него в кармане лежала эта злополучная пленка. Она-то и была его козырным тузом, с ней он имел право требовать ответов на свои вопросы, какими бы щекотливыми они ни были.

– Моя мама умерла. Отец бросил нас, когда я была еще совсем крошкой. Довольно?

Он задумчиво посмотрел на нее. Потом рот его дернулся в кривой ухмылке.

– Сегодня вам везет, мисс Батлер. Я поверю в то, что вы сказали мне правду, полную правду и ничего, кроме правды. Я заберу деньги и уйду, и забуду, что вы их украли. Но только до тех пор, пока не обнаружу, что вы солгали. Тогда я вернусь.

Он взял мешок с деньгами, кивнул ей на прощанье и направился к двери. Не в силах поверить, что ей удалось соскочить с крючка, Молли развернулась на скамейке, глядя ему вслед.

– Всего вам доброго, мисс Батлер, – бросил он через плечо таким дружелюбным тоном, как будто они были сто лет знакомы. Хотя его развязное прощание слегка разозлило Молли, все-таки преобладающим в ее эмоциях было чувство облегчения, которое она испытала, провожая незваного гостя. В конце концов – и это главное, – тюрьма ей не грозила.

Хотя о недостающих двадцати долларах агент ФБР пока еще не знал.

Как раз в тот момент, когда мысль об этом пришла ей в голову, агент вдруг остановился как вкопанный в двух шагах от лестницы. «Неужели передумал? – в панике подумала она. – Неужели смог прочитать ее мысли? Неужели возвращается?»

Ее сомнения разрешились при виде Порк Чопа, который, ощетинившись, скалил зубы на незнакомца. Очевидно, пес дремал на крыльце все это время.

К чести агента, он не дрогнул. Вытянув руку, он позволил собаке обнюхать свои пальцы, произнес что-то тихим, успокаивающим голосом. Обласканный вниманием, Порк Чоп растаял, как последний идиот, которым, собственно, и был. Он завилял хвостом, почуяв в человеке, который протянул ему руку, друга навек, и подставил ему голову, предлагая ее погладить.

Наконец агент ФБР, обласкав своего недавнего обидчика, сошел с крыльца и исчез из виду. И, на что искренне надеялась Молли, из ее жизни тоже.

Новость, которую Мерфи сообщил Уиллу, когда тот позвонил ему из телефона-автомата возле закусочной на Версаль-роуд, была не из приятных: Говард Лоуренс был мертв. Лоуренс работал тренером в Кловерлотских конюшнях и был осведомителем ФБР. Именно он снабдил Уилла всей информацией о происходящем в конюшнях, указал на Дона Симпсона и остальных; это он оставил в конюшне тот мешок с наличностью – взятку за заказную скачку. Словом, Говард Лоуренс был их козырным тузом в этой игре. Из-за вмешательства одной сексуальной особы, которую Уилл, к своему великому сожалению, только что отпустил, им до сих пор так и не удалось добыть хотя бы какие-то доказательства чьей-то вины.

– Что значит мертв? – вне себя от ярости заорал Уилл, когда Мерфи выложил ему новость.

– Ну, как еще говорят – почивший, безвременно ушедший…

– Он мертв!

– Именно это я и сказал.

– Как все это случилось, черт побери?

– Он покончил с собой.

– Покончил с собой?

– Да, – мрачно произнес Мерфи.

– Но ведь ты должен был держать его под наблюдением!

– Именно это я и делал. Я следовал за ним, когда он подъехал к закусочной, взял себе еды через окошко, потом отъехал на стоянку поесть. Я решил, что это займет некоторое время, и, запарковавшись с другой стороны, забежал в туалет. Когда я выехал из-за угла, он все еще был в машине. Я четко видел его. Правда, он как-то странно сидел: откинувшись на спинку сиденья, с закрытыми глазами, но я не придал этому значения. Подумал, что он решил передохнуть! Разве мог я предположить, что он вышибет себе мозги прямо там, возле «Дейри куин»? – Мерфи был явно оскорблен обвинением со стороны коллеги.