– Спасибо. Я тоже так думаю.

Уилл убрал с ее плеч волосы, старательно зачесав их за уши. Его рука скользнула под густую копну, нежно обхватила затылок и слегка наклонила ее голову. Другой рукой он обнял ее за спину и крепче прижал к себе. Теперь она могла чувствовать жар его тела, стальную мощь мускулов. Он наклонил голову. Его рот отыскал мягкую ложбинку под ее ухом и приник к ней губами. Ощущение было настолько эротичным, что до Молли не сразу дошел смысл происходящего: Уилл пытайся стереть любовный укус Джимми Миллера собственным.

– Я думала, засосы – не твой стиль, – произнесла она, когда Уилл наконец поднял голову.

Его губы все еще были раскрыты, глаза горели.

– Этот чертов засос сводил меня с ума, – сказал он и вновь прижался губами к ее шее. Молли показалось, что она вот-вот рухнет на пол от охватившей ее слабости.

– В самом деле? – Молли едва дышала, а уж говорить было тем более тяжело.

Он так тесно прижимался к ее грудям, что они горели. Одной рукой он держал ее за талию – крепко, как собственник. Другой нежно гладил щеку, откидывал с лица пряди волос.

– Безумие. – Он очертил губами линию ее подбородка.

Молли задрожала и закрыла глаза.

– Неужели? – выдавила она из себя, обнаружив, что голос ее звучит ровно.

– Тебе не стоит так радоваться. – Он поцеловал ее в уголок рта, и губы Молли раскрылись, инстинктивно отвечая на прикосновение. – По крайней мере, теперь, когда я буду это видеть, буду знать, что это мое.

– Ревнивец, – успела прошептать она, прежде чем он накрыл ее рот своим губами.

– Это точно, – произнес он и тут же впился в нее поцелуем, а она целовала его, и больше уже никто ничего не говорил.

Молли успела лишь подумать о том, что ей очень нравится, как он целует ее. Она считала себя знатоком в этом деле. Но, как уже выяснилось, Уилл был далеко не новичок. Больше того, млея от прикосновения его языка, который вычерчивал контур ее губ, она решила, что у него есть чему поучиться. Его рот был горячим и настойчивым, а язык соблазнительным. В свои ответные поцелуи Молли вкладывала все, на что была способна, прижималась к нему, крепче обнимала его шею, желая пробудить в нем еще больше чувств в сравнении с теми, что он пробуждал в ней.

«Дуэль гигантов», – решила наконец Молли, когда он так крепко прижат ее к себе, что ей пришлось привстать на цыпочки и повиснуть у него на шее, чтобы переложить на него хотя бы частично тяжесть своего тела. Уилл целовал ее до тех пор, пока ей не пришлось высвободить рот, чтобы глотнуть воздуха, а потом целовал еще и еще.

Его рука оказалась между их тел; она медленно поднималась вверх, пока не отыскала и не накрыла грудь Молли. Ладонь Уилла ласкала ее даже сквозь многочисленные слои одежды – свитер, платье, лифчик, – так что и без того уже напрягшиеся соски горели и готовы были буквально лопнуть.

– Это тоже сводило меня с ума. – Рука Уилла переместилась на другую грудь и проделала тот же чудодейственный массаж.

– Правда? – Собственный голос уже не казался Молли ровным, но она ничего не могла изменить. Голова кружилась, тело было в огне, все труднее становилось соображать, а уж говорить тем более.

– Безумие.

Его губы вновь отыскали ее рот. Молли выгнула спину, теснее прижимая груди к его опытной руке.

Уилл поднял голову. Молли приоткрыла глаза и судорожно глотнула воздуха. Она с облегчением заметила, что и Уилл тяжело дышит. Его скулы казались еще темнее от напряжения. В глазах отражался свет лампы, и создавалось впечатление, будто в синей морской пучине полыхают два костра.

Уилл огляделся, и Молли проследила за его взглядом. Его длинные загорелые пальцы пробежали по коричневому букле свитера. От одного вида его руки, накрывшей ее груди – такого интимного, эротичного, возбуждавшего, – у Молли забурлила кровь.

Его рука двинулась к поясу, которым был подвязан свитер. Молли наблюдала за тем, как он развязывает узел. Свитер распахнулся, обнажив кремовое вязаное платье, которое еще недавно казалось Молли таким строгим и консервативным. Сейчас, когда сквозь его ткань явственно проступали твердые соски, платье даже отдаленно не напоминало скромный наряд.

Казалось, оно само молило о прикосновении. Устранив преграду в виде свитера, руки Уилла вновь отыскали ее груди. Наблюдая за тем, как его ладони накрывают оба полных, налитых полушария, Молли почувствовала блаженную дрожь, пробежавшую по телу. Его руки напряглись и крепче обхватили груди, и уже не дрожь, а судорога сотрясла Молли.

Она догадалась, что он умышленно затягивает любовную игру, предоставляя ей возможность сполна насладиться ею и, насытившись, остановить.

Таков был Уилл: джентльмен во всем. И это одновременно и опьяняло, и вселяло уверенность. И еще это было чертовски сексуально. Молли подняла глаза и увидела, что он смотрит ей в лицо. Его язык увлажнил ее нижнюю губу, поскольку во рту у нее вдруг пересохло. Взгляд его потемнел. Наклонив голову, он просунул язык ей в рот и стал жадно впитывать его соки. Рот Уилла был теплым, влажным, требовательным.