Майк громко расхохотался.

– Тебе ничего не нужно делать, Эш. Ты только проберись в толпу и дергайся. Ну знаешь, вот так. – Не вставая с места, он изобразил, как это делается.

– Ешь, Майк, – сказала Молли.

– Заткнись, Майк, – эхом отозвалась Эшли и посмотрела на Молли. – Я же не могу прийти туда и опозориться. Не могу!

– Неужели ты думаешь, что все остальные умеют танцевать? – спросила Молли. – Я имею в виду, танцевать по-настоящему, а не так, как это показал Майк.

Эшли кивнула.

– Многие из наших посещали «Котильон». Тревор в том числе. Он мне как раз рассказывал об этом, перед тем как пригласить на вечер. Он сказал, что ненавидел «Котильон», но мама заставляла его ходить туда.

– Что такое «Котильон»? – с неподдельным интересом спросил Уилл.

– Вы никогда не слышали про «Котильон»? – Сьюзан была поражена.

– Он из Чикаго, – извинилась за него Молли и бросила озорной взгляд на Уилла, который виновато пожал плечами.

– Это только для старшеклассников, – сказал Майк. – Страшно занудное место.

– Я не пойду туда, – отозвался Сэм. – Ни за что.

– А тебя и не пустят, – укоризненно произнесла Сьюзан. – Никого из нас не пустят. Туда нужно приглашение. От какого-нибудь женского клуба.

– Ты должен быть богатым, – сказал Майк. – Богатым снобом.

– Тревор не сноб, – возразила Эшли. – Он замечательный.

– Эшли влю-бле-на. – Майк зачмокал губами, изображая поцелуй, в то время как его сестра вспыхнула от гнева.

– Майк! – упрекнула его Молли. И взглянула на Уилла. – «Котильон» – это танцклуб, куда ходят некоторые дети из старших классов. Они встречаются там два раза в месяц и учатся бальным танцам.

– И хорошим манерам, – добавила Эшли.

– Девчонки наряжаются, а ребята приходят в костюмах и галстуках, – с презрением уточнил Сэм.

– Откуда ты знаешь? – уставился на брата Майк. Такие познания удивили его, дитя улицы. Проглотив макароны, Сэм пожал плечами.

– Из нашего класса некоторые тоже ходят туда. И иногда обсуждают это.

– Ты ведь бывала на танцах, Молли. И сможешь меня научить, правда? – Эшли с надеждой посмотрела на старшую сестру.

– Конечно, – сказала Молли, хотя у нее и были сомнения на этот счет. Она ведь не обучалась в танцклассе. – По правде говоря, Эш, тут никакой премудрости нет, ты просто следуешь за партнером. Он ведет, а ты повторяешь его движения. Только в обратном направлении.

– Здорово, – удрученно произнесла Эшли. – Я даже не знаю шагов, а мне нужно делать их назад.

– Она завалится на… задницу, – хихикнул Сэм и покосился на Молли, проверяя, расслышала ли она его дерзкую реплику. Неповоротливость Эшли была предметом насмешек в семье.

– Сэм! – предупредила Молли, от которой не ускользнула его выходка.

– А вот и не завалится! – вступилась за Эшли верная Сьюзан.

– Скорее всего, и вправду завалюсь, – сказала Эшли и с большей, чем следовало бы, сосредоточенностью начала ковырять вилкой мясо. – Тревор решит, что я совершенная тупица.

– Все, что тебе нужно, Эш, это немного практики, – вмешался в разговор Уилл, заглядывая в лицо поникшей Эшли. – И если хочешь, я с удовольствием помогу с этим.

– Вы умеете танцевать? – в унисон воскликнули Эшли и Сьюзан, и взгляды всех присутствовавших за столом устремились на Уилла.

– Я, конечно, не Артур Мюррей, – сухо произнес Уилл. – Но думаю, что и Тревор не может похвастаться таким классом. Все, что я могу, – это научить тебя основам танца.

– Как здорово! – воскликнула Сьюзан, захлопав в ладоши.

– Спасибо, Уилл, – взволнованно произнесла Эшли. – Если вы сможете это сделать, я буду вам очень, очень признательна. – Отодвинув тарелку, она тут же вскочила из-за стола.

– После ужина, – добавил Уилл, и Эшли послушно села на место, понимающе усмехнувшись.

По лицу Сэма было видно, что он потрясен признанием Уилла. Майк презрительно скривил рот, но промолчал и предпочел сосредоточиться на еде. Сьюзан и Эшли по-прежнему сидели с широко раскрытыми глазами, в то время как Молли задавалась вопросом, что же ее-то так удивило. Гораздо любопытнее было бы, если бы выяснилось, что Уилл – в его-то возрасте и с такой родословной – никогда не танцевал.

– Ешьте, все, – скомандовала Молли.

В течение нескольких минут тишину нарушало лишь позвякиванье вилок о фарфор тарелок.