– Будь уверена. – Тетушка Глория подошла с ней к двери. – А ты, Магдалена, побереги себя, слышишь? Может, Хорхе имел в виду совсем не запястье.

– Хорошо, хорошо. Пока. – И, махнув на прощание рукой, Мэгги быстро пошла через пляж к причалу. Она хотела-выйти на реку, прежде чем Ник хватится ее. Сегодня она больше не могла быть с ним.

Все время, пока Мэгги отвязывала лодку и заводила мотор, тетушка Глория стояла в дверях – маленькая фигурка в контуре света. Отойдя от причала, Мэгги помахала ей еще раз. Глория тоже взмахнула в ответ рукой и закрыла дверь.

Оказавшись одна в маленькой лодке посреди реки, в холодную темную ночь, Мэгги вдруг почувствовала себя покинутой. Раньше у нее никогда не возникало такого ощущения. Теперь она была одинока, и ей было страшно.

Может, из-за записки? Глупо, конечно, но ей казалось, что отец сейчас здесь, в лодке. А что, если он и вправду видит ее оттуда? Тетушка Глория была твердо убеждена в этом. С другой стороны, и сама Мэгги никогда не была стойким атеистом. Католическое воспитание в детстве приучило ее верить во всякие тайны и чудеса, да и пророчества тетушки Глории не раз попадали в точку. Мэгги, например, помнила такое послание: «В ваш дом придет болезнь», и на следующий день Дэвид заболел ветрянкой. Ида другое: «Ожидайте хорошего известия». Вскоре позвонила Сара и сказала, что нашла ее обручальное кольцо с бриллиантом, которое Мэгги забыла в доме для гостей и уже начала придумывать объяснения на случай, если Лайл хватится его. Но это послание, как, впрочем, и первое, было достаточно неопределенным и могло относиться к любому – в данном случае, приятному событию. Вообще эти послания всегда были туманными, двусмысленными, и это больше всего заставляло сомневаться в них. Если отец действительно наблюдал за ней и видел ее будущее, почему он не написал чтонибудь вроде: «Не беспокойся о кольце. Оно найдется». Так бы и написал. Несомненно.

В то же время Мэгги не считала, что тетушка Глория намеренно старается сбить людей с толку. Она искренне верила, что Хорхе разговаривает с ней, заставляя водить ручкой по бумаге. Разумом Мэгги все понимала, но одновременно какая-то часть ее «я» – доверчивая, стремящаяся к чуду, – хотела верить.

«Опасность близко. Остерегайся беды…» У Мэгги по спине побежали мурашки. Опасность – Ник, беда – Лайл… То, что подсознательно мучило ее в последнее время, обрело форму, нашло выражение в одной короткой фразе.

Вздор. Чушь. Ерунда. Но ей было не по. себе, и она даже передернула плечами, отгоняя навязчивую мысль. Затем принялась ругать себя. Нужно быть полной идиоткой, чтобы поверить в этот бред. И она вспомнила, что, когда ей было пятнадцать лет, какая-то гадалка, взглянув на ее ладонь, сказала, что она счастливо выйдет замуж и у нее будет шестеро детей, причем пять из них – мальчики. Затем, покопавшись в памяти, Мэгги вспомнила гадание на картах с изображением цветов, по которым выходило, что она будет жить далеко отсюда. Потом вспомнила, как гадала на чайной гуще, и получалось, будто через год она разведется или овдовеет, а это было семь лет назад. И ничего не сбылось.

Все это чепуха. Полнейшая чепуха, она знала это. Перебрав в уме несбывшиеся пророчества тетушки Глории и ее друзей, Мэгги наконец сумела немного успокоиться и прогнать страх, который уже начал проникать в сознание.

Письмо с голоса. Ну, конечно, примерно такое же, как ее мысленные приказы Лайлу во время соревнований по гольфу. И что из этого вышло?

Неужели она была так глупа? Вероятно, да, и даже очень. И все же Мэгги не могла полностью избавиться от охватившего ее предчувствия чего-то плохого. Мысль ее металась подобно голодному зверю, готовому в любую минуту броситься на свою жертву. Да и кто, скажите, не испугается, если луна висит над головой как привидение, пронзительный ветер вспенивает волны и обдает ледяным душем? И кому не примерещатся призраки в клочьях рваных летящих облаков, в черной, как деготь, воде?

Только человеку, лишенному всякого воображения, но она, Мэгги, к таковым не относится.

Поэтому весь обратный путь Мэгги старалась подсмеиваться над собой. Благополучно достигнув причала, она с облегчением вылезла из лодки, привязала ее и быстро пошла прочь от реки.

К счастью, чтобы добраться до дома, ей не надо было уже идти через лес, и к тому времени, как Мэгги свернула на подъездную дорожку, она почти совсем пришла в себя.

Прокравшись за кустами с задней стороны дома, она вскарабкалась к своему окну… Ей было грустно, но, в общем, ничего, жить можно.

Письмо с голоса… вот уж действительно!.. Мэгги невесело усмехнулась, влезая в окно и мечтая только о том, чтобы тут же лечь на пол и отдышаться.

– Ах ты глупая, лживая сучка! Где, черт побери, ты была? – из темноты, прямо над ее головой раздался хриплый голос. Лайл. Мэгги словно пронзило током. Стоя на коленях и упираясь руками в пол, она в панике вглядывалась в темноту, стараясь рассмотреть…

Ей так и не удалось подняться на ноги: в следующее мгновение Лайл нанес ей жестокий удар в грудь, и она упала.

Наутро Ник простоял в лесу под холодным моросящим дождем почти два часа, но Мэгги так и не появилась. Собаки сидели в сарайчике, никто не вывел их погулять. Они вели себя неспокойно взаперти, лаяли, скулили – так же, как и он, не могли дождаться ее прихода.

Не вывести собак на прогулку? Это на нее не похоже. У него была совершенно достоверная информация: утром, между шестью тридцатью и семью, миссис Форрест всегда гуляет с собаками. Да он и сам в этом убедился.