Один из этих его приятелей уставился прямо мне в глаза и с кривоватой улыбкой на физиономии неодобрительно кивает головой. Таня тоже обернулась, увидела его взгляд и испуганно сжала мою ладонь.

— Костя, пойдем отсюда, а? — жалобно попросила она.

Как объяснить следующие свои действия, я не знаю. Ведь ясно же было, что один против шестерых здоровых мордоворотов я не проживу и минуты. Так какого же хрена тогда было лезть на рожон?! Ну, тихонечко вышли бы через черный ход, сели бы в такси и отвалили домой. Может быть, все обошлось бы тихо и спокойно.

Не могу сказать, что мне захотелось вдруг покрасоваться перед Танькой. Нет, хотелось, конечно. В глубине души хотелось и покрасоваться, но не в гробу. Черт меня знает, почему я вдруг высвободил свою ладонь из Таниных дрожащих пальцев, сжал ее в кулак и, выставив вверх средний палец, резким жестом выбросил данную конструкцию по направлению к столику, где сидела вся эта компания.

Я услышал, как испуганно охнула Таня, и увидел, как удивленно вытягиваются лица всех приятелей «танцора».

Когда не можешь найти объяснения какому-либо своему поступку, начинаешь чувствовать себя полнейшим мудаком. А чувствовать себя таковым мне абсолютно не хотелось. Так что объяснение своему жесту я все-таки нашел. То есть не объяснение даже, а оправдание. Этакая своеобразная защитная реакция организма — попытка оправдать свой идиотский поступок.

Только сформулировать это оправдание мне в тот момент не удалось. Потому что оно лежало где-то за границей обычной логики. Оно основывалось на ощущениях и знании того, что ощущения эти верны.

Помните, как я возмутился тем, что тот гипнотизер осмелился задавать мне вопросы? Я и сам не понимал тогда, что, собственно говоря, меня взбесило. Но в одном я был уверен твердо: никто не имеет права так со мной разговаривать! Потому что я…

Я… Я не такой, как все… Я чем-то отличаюсь от остальных людей. И это отличие давало мне право ставить себя выше всего остального человечества. Но это все не мои слова… Это слова тех, кто… такой же, как и я… Тех, кто обладает тем же самым преимуществом перед остальными людьми…

Я обернулся к Тане и внезапно почувствовал растерянность. Мне на миг показалось, что рядом со мной находится (должна была находиться!..) совсем другая женщина. И слова эти должны принадлежать именно ей. Это ее жизненная позиция, лейтмотив всех ее поступков.

Но рядом со мной сидела Таня — испуганная и встревоженная. Таня, а не какая-то иная, неизвестная мне (позабытая мной?..) женщина. И моя Таня была до смерти напугана всем происходящим.

Таня понимала, что мой жест более чем способен послужить откровенной провокацией к драке. Она стиснула ладонью мое колено, и я почувствовал, как дрожит ее рука.

— Пойдем отсюда, — снова шепчет она.

Я киваю головой, не отводя взгляда от компании «танцора». Они о чем-то совещаются, даже не глядя в мою сторону. Потом вдруг подзывают официанта, расплачиваются с ним и не спеша направляются к выходу.

— У вас проблемы?

Я поворачиваюсь и вижу рядом с собой учтиво склонившегося метрдотеля ресторана — своего старого и хорошего знакомого.

— Нет, что вы! — широко улыбаюсь я. — Все в порядке!

— Возле второго выхода — через кухню — стоит моя машина, — задумчиво говорит он, глядя вслед удаляющейся компании. — Если желаете… У меня сейчас как раз есть свободное время… Я мог бы…

— Спасибо, — продолжаю улыбаться я. — Не стоит утруждать себя. Мы превосходно доедем на такси.

Я понимаю причину его озабоченности. Ему не нужна драка в ресторане. Но будь я проклят, если понимаю, почему вдруг отказался от его предложения нас подвезти!

Мы встаем из-за столика и прощаемся с метрдотелем.

— Надеюсь, вам у нас все-таки понравилось! — с заметным облегчением произносит он.

— Конечно! — соглашаюсь я. — Особенно оформление зала!

Он смеется, делая вид, что оценил мою шутку, и мы с Таней покидаем это гостеприимное заведение.

На улице никого не было видно, но я понимал (или чувствовал), что мои новые «друзья» где-то поблизости. Плечи Тани испуганно вздрагивали под моей ладонью от вида каждой проезжающей мимо машины, что тоже не прибавляло мне уверенности в благополучном завершении похода в ресторан. Мы тормознули тачку и назвали адрес.

Когда наше такси завернуло за угол, Таня облегченно вздохнула. Она уже решила, что все закончилось, и теперь вспомнила, кто именно был виновником всех ее переживаний.

— И чего ты нарываешься на скандал? — спросила она. — Тебе это надо, что ли?