Она так их разагитировала, что все спешно принялись собирать старые газеты, брошюры, пакеты, бумажные коробки и т. д., тем более что в московских пунктах сбора макулатуры в обмен выдается квитанция. Беги в книжный магазин, меняй квитанцию на Александра Дюма.

Обещанный Маргаритой Константиновной Дюма особенно подогревал усердие ребят.

В один прекрасный день Маргарита Константиновна возглавила группу учеников, нагруженных едва не тонной отжившей бумаги, и отправилась с ними на электричке в Москву. Часа через два они стояли у пункта сбора неподалеку от Третьяковки, в которой бывали с Ольгой Денисовной, после чего на кольцевом автобусе "К" поехали в книжный магазин, и - счастливцы!
– вечером возвращались домой с единственным раздобытым экземпляром романа Дюма "Королева Марго".

Всю дорогу из рук в руки передавалась довольно толстая книга в сером коленкоровом переплете с золотым тиснением имени автора и названия романа и изящным и странным силуэтом королевы Марго.

Книгу читали по очереди. Вот тогда-то руководительница класса и получила прозвище Королева Марго. Ей не замедлили сообщить об этом на одном из уроков.

– Не пойдет!
– категорически отрезала она.
– Королева Марго - коварная женщина.

– А красивая!

– Королева Марго деспотична.

– А красивая!
– возразили ей радостным хором.

– Жестокая, - спросила учительница.

– Красивая!
– твердил класс.

– Ну, так и быть, - сдалась учительница, порозовев от смущения, неуверенная, педагогично ли она поступает.

– Пусть будет по-вашему. Тем более что Горький тоже сочинил себе королеву Марго. Прочитайте "В людях", там многое найдете...

Учительница математики и вправду была хороша. Высокая, стройная, с прямыми до плеч волосами, в модной под мужскую рубашку блузе в голубую полоску, с широкими обшлагами и отложным воротничком, в синей юбке и синем кожаном жилете, она восхищала девчонок "стилем". Мальчишкам тоже нравилась привлекательная внешность учительницы, но вслух они ценили в ней образованность. "Интеллектуал", - говорили о ней.

Это что? В представлении старшеклассников школы номер один это значило - знать чемпионов по футболу и шахматам; всех, наших и не наших, космонавтов: лауреатов международных музыкальных конкурсов; быть в курсе научных открытий в объеме статей и дискуссий популярных молодежных журналов.

Старшеклассники были поражены, когда оказалось, что математичка довольно прилично играет в шахматы и судит оригинально о Фишере, что, будучи москвичкой, знакома (правда, по чистой случайности) с одним из братьев Старостиных и на московском стадионе "Динамо" и в Лужниках видела немало выдающихся матчей и может о них рассказать; слушала в консерватории Эмиля Гилельса, Святослава Рихтера, Козловского и других знаменитых артистов.

Ого! Ребята, даже Гарик Пряничкин, чьих ниспровергательных идей панически боялась Марья Петровна, прониклись уважением к математичке. Но все же решили ее испытать и, специально выискав в астрономическом журнале вопрос с заковыркой, обратились к ней с одной лишь целью - увидеть, как она себя поведет. Она повела себя так, как только и могло ребятам понравиться. Ответила просто:

– Ребята, не знаю.

Без суеты и хитростей, не боясь уронить авторитет.

– Не знаю. Поищу, если уж непременно вам нужен ответ.

Итак, в первый день школьных занятий Королеве Марго был вручен прелестный букет. Цветы для Ольги Денисовны пока были спрятаны в парте Милы Голубкиной, низкорослой плотной девицы пятнадцати лет, не очень милой наружности, с упрямым взглядом, почти всегда без улыбки, но отличницы и старосты класса. Ей и надлежало преподнести учительнице цветы.

В перемену после двух часов математики девятиклассники понеслись в кабинет русского языка и литературы. Они топали, как стадо диких бизонов. Так неслись с этажа на этаж все остальные ребята. Отчего школьники не шли нормальным шагом в очередной кабинет, а мчались с угорелым видом, кидали сумки и портфели у двери, а затем начинали толкаться и валтузить друг друга - объяснить можно лишь избытком юной энергии. Так и объясняли педагоги суматоху при переходе классов из одного в другой кабинет, что при бесспорных достоинствах кабинетной системы обучения являлось некоторым его недостатком.

Обычно кабинет для уроков отпирает учитель, но Мила Голубкина, инициативная особа, взяла в учительской ключ сама, и девятиклассники расселись по местам, ожидая Ольгу Денисовну, а Мила Голубкина положила розы на учительский стол.

Звонок едва отзвенел, когда в кабинет вошел директор и следом за ним незнакомый молодой человек, порядочно упитанный, несмотря на молодые годы, с девичьей ямочкой на подбородке и светлыми, слегка навыкате глазами. Женя Петухов, сосед по столику Ульяны Олениной, довольно громким шепотом поделился с ней:

– Это еще что за субъект?

– Представляю вам нового учителя, - обычным авторитетным тоном произнес директор.

– У нас по расписанию литература, - сказал кто-то.

– Представляю вам нового учителя по литературе и русскому языку Павла Игнатьевича Утятина.

– Хи-хи!
– послышалось за ученическими столиками. А Гарик Пряничкин почти вслух:

– Утя! Утя!

Не Пряничкину бы насмехаться над фамилией нового учителя! Гарик сам терпел от неблагозвучности, прозаичности и даже несколько смешноватого смысла своей фамилии. Быть бы Царевым, Гималаевым, на худой конец Доброхотовым.