– Похоже, вы напали на след, - сказал милиционер товарищ Марусин. Похоже, эта Лукоморьевна - старуха затаенная. Она мне в детстве уши драла - до сих пор горят. Но не в этом дело...
– Он взболтнул зеленую воду, перевернул бутылку и, под удивленное аханье первого "А", спросил: - Где ковер?

– В музее забыли, - сознался первый "А" класс.
– Мы когда все это безобразие увидели, испугались шибко. Вам бы увидеть - и вы бы не устояли.

– Да, - вздохнул милиционер товарищ Марусин.
– Не устоять, если и вправду ушла красота из Новгорода.

В отделении милиции было пусто. Тихо. Все на ногах. Еще бы эпидемия, подкосившая старых мастеров, неведомая доселе болезнь! Медицина определила ее, как глубокую сердечную печаль с тоскливыми галлюцинациями.

А тут еще этих молодых людей и девиц в Новгород понабилось волосато-лохматой наружности. Торгуют они разрисованными мешками и шепчут скороговоркой: "Вы мешок взяли? Мешок - лекарство от сердечной печали и суеты чувств. Купите и набивайте".

А тут туристы прикатили - сорок автобусов. Цыганский хор. Молодежная группа. Двадцать два силача. Театр марионеток. Три знаменитых поэта и "Мюзик-холл".

Дежурные у телефонов нервничали. Резервное подразделение сидело в машине с мигалкой.

А милиционер товарищ Марусин слушал ребят.

Первый "А" доложил ему о плане выведения муравьев, питающихся исключительно резиной и пластмассой. О внедрении в спорт новой игры под названием ватерхоккей, чтобы Вовка Попугаев, на худой конец, мог стать чемпионом и памятником. О специальных корреспондентах, кандидатах наук, автографистках, осаждающих Вовкин дом. И о том, что Вовка теперь изображен на мешках, ставших модными.

Милиционер товарищ Марусин сказал:

– Насчет муравьев вы того... И насчет хоккея - не знаю...

Первый "А" класс уже и сам понял некоторую преждевременность своих идей. Насчет муравьев! Вероятно, они всякую резину примутся пожирать автомобильные покрышки в первую очередь. А пластмассу... Замыкание всех электроцепей! Остановка заводов! Подумать страшно.

Насчет ватерхоккея!

– Дышать в масках трудно. Много захлебываний, - доложил Яшка Кошкин.
– Клюшки мешают плавать. Решили попробовать ватерполо в ластах.

– Лукоморьевну бы нам разыскать, - сказал милиционер товарищ Марусин.
– Она бы нам помогла на волшебницу Маков Цвет выйти. Думаю, не так вы Вовку спасаете. Думаю, о красоте думать надо, а Вовка тогда сам собой выровняется... С этим Вовкой у меня старые счеты и недоговоренности...

А Вовка Попугаев вдруг опять услышал голос последней надежды: "Помоги, Попугай!.. Помоги!"

– Иду!
– закричал Вовка на всю милицию. И исчез. Как был в валенках, в зимнем пальто на вате, в шапке-ушанке и в варежках.

Когда милиционер товарищ Марусин пришел к Вовке домой, Вовка Попугаев лежал в своей комнате на полу. Пальто его тлело. Валенки тлели. Рукавицы прогорели.

Мама Вовкина стояла над Вовкой на коленях и плакала молча.

И вдруг словно летний дождик полил, фиалкой лесной запахло. Земляникой и ландышем. Это товарищ Марусин на Вовку зеленой водой из бутылки брызнул.

Открыл Вовка глаза, сел и сказал хвастливо:

– Сквозь огонь шли. Сквозь дым и пламя.

Маска хоккейная на его лице почернела - оплавилась, ласты ныряльные обгорели. Вовка хотел сказать еще что-то хвастливое, но плечи его сгорбились, шея напряглась, и он сказал:

– Страх-то какой. Ужас... А спасать надо...

Милиционер товарищ Марусин снова брызнул на него изумрудной водой. Запах от воды можжевеловый, с грибной нотой.

– Вот бы ему понюхать...
– прошептал Вовка.

Мама всхлипнула. А милиционер товарищ Марусин сказал ей:

– Ковер вам сейчас принесут. За ковром уже побежали.

Пошел милиционер товарищ Марусин в музей. Все думает, как бы ему повстречать волшебницу Маков Цвет (это милиционер-то!), порасспросить у нее насчет красоты. Если красота ушла из глаз всех жителей города Новгорода, как же ее увидишь, как же ее вернешь? И что с Попугаевым Вовкой творится?

Пришел милиционер товарищ Марусин в музей. В музее все на своих местах.

Вот витрины. В витринах предметы быта и народного мастерства.

Вот рамы. В рамах картины: пейзажи и прочее.

Нашел милиционер товарищ Марусин мраморный столб, погладил его рукой. И ощутил живое, словно он коня гладит. Мальчишкой мечтал товарищ Марусин быть цирковым наездником-вольтижером. Но не получилось у него по разным веским причинам. А лошадей он любил.

Гладит милиционер товарищ Марусин столб и шепчет задумчиво: