In childhood, many an idle stone

Some tomb from out whose sounding door

She ne'er shall force an echo more,

Thrilling to think, poor child of sin!

It was the dead who groaned within.

(1831-1845)

16. СПЯЩАЯ

В Июне, в полночь, в мгле сквозной,

Я был под странною луной.

Пар усыпительный, росистый,

Дышал от чаши золотистой,

За каплей капля, шел в простор,

На высоту спокойных гор,

Скользил, как музыка без слова,

В глубины дола мирового.

Спит на могиле розмарин,

Спит лилия речных глубин;

Ночной туман прильнул к руине!

И глянь! там озеро в ложбине,

Как бы сознательно дремля,

Заснуло, спит. Вся спит земля.

Спит Красота!
– С дремотой слита

(Ее окно в простор открыто)

Ирэна, с нею С_у_деб свита.

О, неги дочь! тут как помочь?

Зачем окно открыто в ночь?

Здесь ветерки, с вершин древесных,

О чарах шепчут неизвестных

Волшебный строй, бесплотный рой,

Скользит по комнате ночной,

Волнуя занавес красиво

И страшно так - и прихотливо

Над сжатой бахромой ресниц,

Что над душой склонились ниц,

А на стенах, как ряд видений,

Трепещут занавеса тени.

Тебя тревоги не гнетут?

О чем и как ты грезишь тут?

Побыв за дальними морями,

Ты здесь, среди дерев, с цветами.

Ты странной бледности полна.

Наряд твой странен. Ты одна.

Странней всего, превыше грез,

Длина твоих густых волос.

И все объято тишиною

Под той торжественной луною.

Спит красота! На долгий срок

Пусть будет сон ее глубок!

Молю я Бога, что над нами,

Да с нераскрытыми очами,

Она здесь вековечно спит,

Меж тем как рой теней скользит,

И духи в саванах из дыма

Идут, дрожа, проходят мимо.

Любовь моя, ты спишь. Усни

На долги дни, на вечны дни!

Пусть мягко червь мелькнет в тени!

В лесу, в той чаще темноокой,

Пусть свод откроется высокий,

Он много раз здесь был открыт,

Принять родных ее меж плит

Да дремлет там в глуши пустынной,

Да примет склеп ее старинный,

Чью столь узорчатую дверь

Не потревожить уж теперь

Куда не раз, рукой ребенка,

Бросала камни - камень звонко,

Сбегая вниз, металл будил,

И долгий отклик находил,

Как будто там, в смертельной дали,

Скорбя, усопшие рыдали.

(1911)

Перевод К. Бальмонта

17. THE VALLEY OF UNREST

_Once_ it smiled a silent dell

Where the people did not dwell;

They had gone unto the wars,

Trusting to the mild-eyed stars,

Nightly, from their azure towers,

To keep watch above the flowers,

In the midst of which all day

The red sun-light lazily lay.

_Now_ each visiter shall confess

The sad valley's restlessness.

Nothing there is motionless.

Nothing save the airs that brood

Over the magic solitude.

Ah, by no wind are stirred those trees

That palpitate like the chill seas

Around the misty Hebrides!

Ah, by no wind those clouds are driven

That rustle through the unquiet Heaven

Uneasily, from morn till even,

Over the violets there that lie

In myriad types of the human eye

Over the lilies there that wave

And weep above a nameless grave!

They wave: - from out their fragrant tops

Eternal dews come down in drops.

They weep: - from off their delicate stems

Perennial tears descend in gems.

(1831-1845)

17. ДОЛИНА ТРЕВОГИ

_Когда-то_ здесь был ясный дол,

Откуда весь народ ушел.

Он удалился на войну

И поручил свою страну

Вниманью звезд сторожевых,

Чтоб ночью, с башен голубых,

С своей лазурной высоты,

Они глядели на цветы,

Среди которых целый день

Сверкала, медля, светотень.