Света. А Кузнецова была уже с животом.

Толя. Я, представь себе, не помню. Ты все помнишь.

Света. Тогда давай все это дело сведем к одному. Тебе все нравились, ты всех, скажем, любил.

Толя. Опять нет.

Света. А меня из всех ты выделял. Я была как бы обратный пример.

Толя. Ты - да, ты - другое дело, я говорил.

Света тяжело замолкает.

Света! Свет! Светоч! А?

Света. Ты потому и думал обо мне как о последнем варианте, который остается, когда все другие отпадают. Последний запасной вариант, который не подведет уж при всех условиях. Так?

Толя (идет к Свете). Иди сюда.

Света (идет от него вокруг стола). Самый простой и легкий путь оставлен на потом. Где тебе не откажут, не мордой об стол. Ты меня одну никогда и не любил.

Толя. Я никого... (Садится.) А что такое любить? Что хорошего? Что это дает? Вон твоя же Кузнецова любила Колю страстной ответной любовью и вышла за него, а теперь они друг другу так показывают (крутит пальцем у виска), а ребенок сидит на горшке посреди комнаты и орет.

Света. Ты откуда это знаешь?

Толя. Я ночевал у них. Две ночи.

Света. Значит, ты у них скрывался.

Толя. Почему - скрывался?

Света. А как назвать? Позвонил только за два дня до свадьбы и снова исчез. Конечно, скрывался. Могли бы вместе походить, что-то сделать.

Толя. Я кольца купил, что еще надо было, месяц назад купил и тебе отдал на сохранение.

Света. Но что теперь говорить, что это был за месяц.

Толя. Был хороший месяц, я прожил хорошо и в ожидании много сделал, думал тебя увидеть.

Света. А потом почему ты приехал в Москву и меня не захотел увидеть? Позвонил только: встретимся в одиннадцать, я приведу свидетелей.

Толя. Ужин заказал в ресторане.

Света. Мы так хорошо могли походить, погулять это время.

Толя. Но как-то оно прошло, и теперь самое главное есть, то есть мы без помех поженились и не передумали. Встретились бы до свадьбы - пошли бы разговоры, кривотолки у нас, что да как, да кто любил.

Света. Сейчас-то все равно мы разговариваем.

Толя. А сейчас все уже позади.

Света. Какой хороший был месяц! Листья пахли.

Толя. Да?

Света. Я много не спала.

Толя. Все прошло.

Света. А ты приехал - сразу к Кузнецовой ночевать пошел. Пошел навещать свою старую любовь.

Толя. Мне надо было переночевать.

Света. Необязательно.

Толя. Как - необязательно? Человеку же надо ночевать, спать.

Света. У нас бы поночевал.

Толя. Неудобно.

Света. Сегодня-то ты собрался здесь ночевать?

Толя. Да. Но сегодня мы уже поженились. Расписались.

Света. Значит, сегодня тебе не будет неудобно?

Толя. Сегодня - по закону.

Света. По закону не стыдно. По бумажке. А только ведь бумажка появилась, все остальное то же самое.

Толя. Это многое меняет.

Света. Ты получил право теперь надо мной?

Толя. Конечно.

Света. А как ты можешь? Ты ведь меня не любишь. Как же ты сможешь ко мне прикоснуться?

Толя. Как муж прикасается к жене. (Не двигается с места.) Ты теперь моя жена.

Света. И не подходи ко мне, ты меня не любишь.

Толя. Только теперь я тебя узнаю.

Света. Конечно, ты думал, что если все тебя отбросили, то я не отброшу.

Толя. Только теперь я узнаю, почему те двое не решились.

Света. Тебя же все отбросили, сто пятьдесят человек.

Толя. А были серьезные причины у них, и один это почувствовал и второй. Один за другим. Теперь я понимаю.

Света. Кузнецова с удовольствием рассказывала, как ты стоял на лестнице, и трясся, и повторял: "Выходи замуж", а она в ответ: "Да кто меня возьмет, да не за кого, и кому я нужна". А сказать: "Мне нужна" - побоялся, потому что знал, что ответят.

Толя. Я покраснел?

Света. Ты покраснел.

Толя. Будет дождь.

Света. Мама промокнет, зонта не взяла. Теперь я понимаю, почему ты два дня в Москве проводил без меня. Ты боялся, что я тебя тоже раньше времени отброшу.

Толя. Нет. Я мамы твоей стеснялся.

Света. Ты же ведь знал это и шел на это. Я сказала, что мама всегда будет жить с нами, что я всегда буду жить с матерью, даже когда мы построим твой кооператив.

Толя. Да живи, кто мешает.

Света. Я сегодня лягу с мамой, ты у нас переночуешь на своих стираных-глаженых, а завтра пойдем подадим на аннулирование брака.