Я построил личный состав. Мои молодцы стояли передо мной в полной боевой готовности, с копьями, но без набедренных повязок. И хитро улыбались. Так мы когда-то в училище стояли в бане перед старшиной, получая по очереди огрызок мыла и дырявые полотенца. Эти меня никогда не предадут. Что безусловно хорошо в армии - там все молодые. Не все атлеты, но некоторые умели стоять головой вниз даже на одной руке или пустить струю в длину метров на пять, как из пожарного брандспойта. Я мог рассчитывать на них, хотя и собирался их покинуть. А они этого еще не знали. Я сказал:

– Значит, так, джентльмены... Придется немного повоевать. Надо догнать тех нехороших людей, которые захламляют остров пустыми бутылками, консервными банками и всякой другой дрянью. Разводят антисанитарию. Но - никакого кровопролития, возьмем их хитростью. Ваше дело изображать людоедов: прыгать, выть, кричать что-нибудь нечленораздельное, потрясать копьями, чтобы им стало страшно, создать шум. Остальное беру на себя, у меня пистолет под набедренной повязкой, о котором они не подозревают. Проникну на корабль под видом гостя... Должны же они пригласить в гости вождя туземного племени, чтобы напоить его допьяна огненной водой, а потом скупить за бесценок - за гвозди и цветные ленты - все, что им нужно: нашу свинину, рыбу, фрукты. Но меня, вы знаете, не так просто напоить, если я сам не напьюсь. Я выведаю их планы и - кто они такие. О том, что я в совершенстве владею английским, они тоже не подозревают. В свою очередь, приглашу их с ответным визитом на пикник - на берегу ручья... А когда они напьются, всех повяжем и обойдемся, слава богу, без крови. Все поняли? Разрешаю курить. Двигаться беглым шагом!

И мы пошли, беглым шагом. Пошли по еще горячим следам пиратов или кто они там были, гремя копьями, щитами и прочей амуницией. Мы почти бежали по тропе, ведущей из горной, лесистой части острова вниз, к океану, где, ни о чем не подозревая, красовался, как на картинке, нарядный парусник. Может, это была та самая бригантина - "Надоело говорить и спорить, и любить усталые глаза, в флибустьерском дальнем синем море...". Все может быть. Бежать вниз было нетрудно, но все-таки я попросил гвардейцев сделать еще один привал, они-то молодые, а я уже не мальчик. Опять расположились на полянке.

Но только-только расположились, как тут опять подбегает ко мне Томпсон с донесением - сэр, сэр!
– и протягивает что-то на ладони. Я отдернул руку пошел вон, зараза!
– но напрасно: на этот раз Томпсон протягивал мне на ладони большую круглую монету. Это уже было интересней! Я машинально потер монету чистым концом набедренной повязки, попробовал на зуб. Потом поднес к глазам. Я когда-то собирал старые монеты.

Это была английская золотая гинея 1663 года!

– Где ты ее взял?
– говорю Томпсону, стараясь сохранять спокойствие.

Томпсон показал пальцем в направлении тропы.

– Там! Там, сэр. Там еще есть! Много - ван, ту, фри... Следуйте за мной, сэр!

И Томпсон помчался по тропе, сбегавшей вниз. Я поспешил за ним.

– Вот, сэр, смотрите!
– Томпсон, как собака, опустился на четвереньки.

Я тоже нагнулся и увидел на траве, сильно примятой только что прошедшей здесь группой людей, еще несколько монет, очевидно, их обронили. Все монеты были золотые: две гинеи, испанский дублон, турецкая монета с дыркой, чтобы носить на шее. Так что определить точно, к какой нации и какому государству принадлежат пираты, было невозможно. Это во-первых. А во-вторых, все монеты были старой чеканки, не было ни одной позже 1678 года. Как же так - ни одной монеты с американским президентом или британ-ской королевой? Неужели я все-таки ошибся, и Минька прав - это семнадцатый век, а никакой не двадцать первый. Мне стало грустно... Очевидно, в кармане у одного из подгулявших разбойников была дыра. Но с другой стороны, думаю, кучеряво живете, господа, если у вас на карманные расходы такие деньги. А ну, ну...

Мы ускорили погоню. И, двигаясь по тропе в сторону парусника, нашли в общей сложности еще двенадцать золотых монет, две серебряные и еще один презерватив. Я ничего не понимал: с одной стороны, вроде разбойники, сорившие на каждом шагу награбленным золотом и серебром, с другой, думаю, - культурные же люди...

И так вот, где бегом, где шагом, подбирая на ходу золотые монеты разного достоинства и разной национальной принадлежности, мы незаметно оказались на самом берегу океана. Томпсон, рыскавший по кустам вдоль тропы, нашел еще и золотой браслет, довольно массивный. Он долго соображал, на что его надеть... Потом надел на руку. Браслет, конечно, потеряла дама, и это говорило о том, что все шестеро в хорошем подпитии и мы можем их взять голыми руками. Никакого кровопролития.

Наконец мы выскочили из густых зарослей рододендрона - дальше уже был пляж.

Двухмачтовый парусник - на одной мачте прямые паруса, на другой косые беспечно покачивался на волнах, уже готовый к отплытию. Гремела якорная цепь, с якоря капала вода. У меня упало сердце... Не успели! Но тут я увидел, что с парусника опускают на воду шлюпку. Матросы покрикивали друг на друга. "Майна-вира! Вира-майна! Вира помалу! Помалу, говорят! Что ты делаешь, идиот! Глаза протри!" - кричали друг на друга пираты, опуская шлюпку на тросах. Но, видно, на шкиве лебедки трос немного заедало, и шлюпка спускалась вдоль борта судорожными рывками, грозя перевернуться. Это бывает, когда шлюпку редко спускают на воду и механизмы поржавели. Сидевшие в шлюпке гребцы отчаянно матерились.

И наконец я смог прочитать название судна - "Жанетта" было написано красивыми буквами в носовой части парусника. Но это были не французы. Это были англичане: на самой верхушке фок-мачты трепетал на легком ветру британский флаг, который я - издалека - сначала принял за пиратский. И ругались пираты, естественно, тоже по-английски.

А шесть человек, за которыми мы гнались, - среди них была женщина, в очках и в шортах, с видом интеллигентно изможденным, ключицы выпирали, - столпившись в кучу, стояли на самом берегу и никакие не пьяные. Так, навеселе. Кроссовки они сняли, слабый прибой лизал их босые ноги. Они поджидали шлюпку, чтобы перевезти на ней на свой корабль большой сундук, судя по всему, очень старинный: медные заклепки по бокам и на крышке сундука сильно потемнели от долгого пребывания в земле. Мужчины были в шортах, с голыми ляжками, в майках с короткими рукавами, но без оружия. Двое из них курили сигареты с фильтром. Незнакомцы увидели нас - с копьями, в полной боевой раскраске, - и от изумления раскрыли рты. Ага, думаю, на это я и рассчитывал.