– Значит, так, Минька, - говорю, - у меня есть план... С этими летчиками можно договориться. Но вести дело надо тонко, иначе можно все испортить. Беру командование национальной гвардией на себя. Отечество в опасности.

И тут этот тип мне заявляет:

– Как это - вы берете командование на себя? Обстоятельства переменились. Теперь вы знаете, кто я. Я кадровый офицер разведки, возможно, - уже полковник: нам, пока мы за границей, звания автоматически идут. А вы только капитан-летчик, и то, по-моему, врете... Летчики так много не пьют. Летали на каком-нибудь "кукурузнике", опрыскивали дустом колхозные поля и в пьяном виде за силосную башню зацепились. Почему вы думаете, что эти шесть человек, высадившиеся на остров, летчики, а не американские рейнджеры, прошедшие специальную подготовку? А у вас никакого опыта борьбы с иностранными спецслужбами. Только и умеете, что представительствовать и в шезлонге сидеть. Чтобы не сказать больше... Почему вы должны командовать, а не я?

– А потому что ты мудак, - говорю.
– Кругом вражеские агенты, а у тебя даже револьвера нет. С чем ты пойдешь против рейнджеров? С этим самым?.. Каратэ хоть знаешь? А у меня "Макаров" и второй разряд по боксу когда-то был. А еще раз вякнешь - уволю! И поставлю вместо тебя Томпсона, мне один черт, что тот генерал, что этот. Генералы отличаются друг от друга только количеством звезд. Хочешь, Томпсон, быть четырехзвездным генералом?

Томпсон шмыгнул носом.

– Хочу.

– Тогда старайся. Я, видите ли, умею только в кресле сидеть! И ты все эти годы, что был возле меня, так думал? А говорил что? Отец нации, вот что ты говорил, Миня. Сильный ум... Политик от Бога! А я и верил. Разве так можно? Я ведь тоже человек.

Но он только развел руками.

– А что я должен был говорить? Что вы мудак? Я не идиот, сэр.

Он, конечно, прав - политик не должен быть таким прямолинейным, политик должен быть гибким. Весь вопрос - насколько гибким. Можно потом и не разогнуться.

Препираться дальше не имело смысла. Пришло время действовать. Я поднялся с шезлонга, это далось мне нелегко: все передо мной слегка вибрировало - пальмы, ореховые и хлебные деревья. Но сам я стоял на ногах твердо.

– Караул - в ружье! Слушай мою команду! Построиться в две шеренги! На первый-второй рассчитайсь!

Спецназовцы повыбегали... С копьями, с луками, кто с чем. Думаю: мне тоже вооружиться надо. Где мой пистолет? Куда он подевался... Ведь точно помню был. Когда что-то очень нужно, никогда на месте нет. По-моему, он в сарае, я там сегодня спал - последнее время Жаклин не нравится, как от меня пахнет. Всю жизнь нравилось... Ну, пахнет. Ну, храплю. Значит, еще живой.

Думаю: в одном разведчик прав - вполне возможно, эти шесть человек не летчики. Но тогда кто же? Интуиция, конечно, мне подсказывала, кто они... Но нельзя всю жизнь полагаться на одну интуицию. Иногда нужна и эрудиция. Другое дело - где ее взять. Тут надо крепко все обдумать, а не ввязываться с ходу в бой, не зная, чем он кончится. Я не Наполеон. Для Наполеона все закончилось плачевно, я никогда не мог понять, зачем он так много воевал, если так и не приобрел никаких территорий для отчизны. Так, лишь бы больше шума. Как жили французы в своих пределах, так и живут. Но может, это и лучше, никто ничего назад не требует. Не завоевывай, и все тебя будут любить.

Прежде чем искать пришельцев, целесообразнее, думаю, произвести разведку, чтобы на что-нибудь не напороться. На фиг... Тише едешь - меньше пыли. Тем более, что теперь у меня в штате есть разведчик. Всё как у людей.

6. О целесообразности некоторых исторических событий

Иногда время словно сжимается. Особенно, когда сидишь в хорошей компании: смотришь - только-только сели, а уже вечер и надо идти домой, но сидишь еще. А потом просыпаешься непонятно где, на диване у товарища, тоже летчика, на кухне сурово гремит горшками его миловидная жена, рядом спит собака... Уже утро. И куда-то как провалились десять-двенадцать часов или сжались до одного. Помнишь, что только-только сели и кто-то сказал: "За тех, кто в море". А еще кто-то сказал: "Есть три состояния человека: живые, мертвые и те, кто в море".

Пока мы с Минькой сидели на лужайке, солнце, описав в небе дугу, опять опустилось в океан с другой стороны горы Святого Георга. Караул спецназовцев построился передо мной почти в полной темноте - куда же тут идти искать пришельцев, на ночь глядя. Да и пришельцы, думаю, ночью нападать не будут: посидят-посидят у костра, споют что-нибудь из туристской жизни, богатой приключениями - "милая моя, солнышко лесное", - и лягут спать, каждый со своим "солнышком". Если это, конечно, туристы. Но если это диверсанты, как говорит Минька, или вооруженный экипаж упавшего в море ракетоносца, тогда все сложнее. Намного сложнее.

Потом над черной завесой лесных зарослей выплыла луна и стало светло, как днем. Когда-то, когда я был очень молодым и все вокруг меня были молодые, мы смотрели вечером на луну и спорили, что на ней изображено: девочка с ведрами воды на коромысле или поднял на вилы брат брата... Лунное сияние озарило мою загородную усадьбу: ковер зеленой травы, фруктовые деревья, дом с верандой, окруженный оградой из штакетника. На то, чтобы изготовить в местных условиях этот штакетник, ушла уйма времени. Но мне хотелось - из штакетника. В саду все благоухало. И если честно - воевать мне ну абсолютно не хотелось! Благоразумнее было лечь спать и хорошо выспаться, а утречком, на свежую голову, организовать экспедицию в лес и разослать людей по всему побережью; быть может, где-нибудь к острову прибило плот или другое плавсредство, уцелевшее после случившейся в океане или над океаном катастрофы. И если бы это был другой остров, не будь на нем такого страшного закона, я оказал бы потерпевшим всяческое госте-приимство. Но теперь мне предстояло их поймать...

Я скомандовал гвардейцам "отбой", поймаем завтра, и они убежали спать в сарай, там у них свежее сено, а сквозь щели в крыше можно смотреть на звезды. Сам я постелил себе на веранде, Жаклин рассердилась и ушла к родственникам в деревню. Черт с ней, с годами понимаешь, что одному спать лучше - никто рядом не сопит. А в таком климате и одному тепло. Дура набитая... Что я такого сделал? Ну, люблю посидеть, а не как идиот весь день молотком стучать или колупать лопатой грядки. С дурною головою - ни рукам, ни ногам покою... Я не раб. Только алкоголики знают, что такое настоящая свобода. Но с другой стороны, думаю, хорошо, что у меня такая трудолюбивая фаворитка. Все-таки я правильно когда-то сделал выбор.