Полтава, сняв уздечку с дверного крючка, плотно обмотал ее вокруг шеи жеребенка и повесил животное на этот же крючок. Затем пробежал вдоль конюшни до соединительной двери в офис. Она никогда не запиралась. И петли его сейчас уже не беспокоили. Кобыла вела себя так, как и должна была себя вести. Она била копытами в дверцу стойла, шум получался жуткий.

Полтава вошел в темный коттедж, закрыл за собой дверь, потом опустился животом на голый деревянный пол и заполз за стол — только тогда он огляделся по сторонам.

Комната была маленькая, с низким потолком, освещалась лишь полоской лунного света из единственного окна. Обстановка весьма скудная: два стола, деревянные складные кресла, картотечные шкафчики и обшарпанный холодильник. На стенах черно-белые фотографии беговых лошадей с их владельцами, жокеями, тренерами. Полтава с интересом вдохнул запах бензина, на котором работал генератор в соседнем помещении.

Он потянул за пряжку ремня, она поддалась и у него в руке оказался нож с трехдюймовым лезвием из высокоуглеродистой нержавеющей стали. Поднявшись с пола, он потянулся через стол и перерезал телефонные провода наружу и к главному зданию. Подполз ко второму столу, обрезал провода там, лег на пол и подкатился к стенному шкафу.

Он замер, услышал второго охранника, рядом с окном, тот поправлял поводок добермана. Полтава не мог ждать, когда охранник отойдет; он смазал петли на двери шкафа, вполз туда и закрыл дверь. Внутри он отодвинул в сторону одежду — комбинезоны, плащ, рабочие рубашки — и потянулся к щиту с пробками. Открыл, вытащил четыре пробки, прерывая энергоснабжение конюшен и коттеджа, и положил в карман плаща.

Через несколько секунд он уже стоял снаружи шкафа, прислонившись к его двери, нож прикрепив к ремню.

Он прислушивался.

Дверца стойла треснула под копытами кобылы, она заржала пронзительно, потом дверца распахнулась и в следующее мгновение громко закричал мужчина. Улыбаясь, Полтава подумал: визжит как баба. Услышав этот крик, второй охранник побежал со своего поста к входу в конюшню. От волнения доберман, а они нервные собаки, истерично залаял. Но лай сразу прекратился и Полтава понял, что второй охранник взял собаку с собой.

Полтава подошел к окну, пригнулся и стал всматриваться в главный дом — их разделяла хорошо ухоженная лужайка. Если пересечь лужайку, он окажется у самого дома, но это означало бы передвигаться по открытому месту при луне. Нет, лучше по усаженной дубами подъездной дорожке и затем пробежать вдоль передней лужайки.

Он перевел взгляд на строение с генератором — сначала нужно вывести из строя генератор и только после этого заниматься домом. Без электричества от охранной сигнализации никакого толку.

Судя по звукам, оба охранника были сейчас у входа в конюшню. Полтава видел слабые отблески их фонарей в щели соединительной двери. Значит, охранники попробовали выключатели и поняли, что искать проникшего туда человека придется в темноте. И — с большой осторожностью.

Полтава не мог разобрать ни слова из того, что они говорили, но понимал, что охранники злятся. Злятся, потому что вынуждены работать в темноте, что кто-то пробрался мимо них и сделал это.

Конечно, больше всего их разозлил мертвый жеребенок, на что Полтава и рассчитывал. А во гневе человек плохо рассуждает — что и подтвердилось, когда Полтава увидел домашних доберманов, появившихся из-за живой изгороди, они как тени неслись к конюшне. Сразу же за ними следовали и оба охранника из дома. Их вызвали по радио те охранники, что охраняли конюшню.

У одного человека помутился рассудок при виде убитого жеребенка — и главный дом остался без охраны.

Лая и брызжа слюной, доберманы добежали до коттеджа, потом скрылись из вида на пути к конюшне. Через несколько секунд появился первый охранник, бородатый и лысый, с автоматом наизготовку, он бежал за собаками. Его партнер, невысокий смуглокожий алжирец, показался не сразу. Он бежал на пятках, рот открыт, палец на спусковом крючке автомата. Когда он миновал коттедж, Полтава начал действовать. Досчитав до пяти, он вышел, закрыл за собой дверь и побежал к строению с генератором.

Строеньице было величиной с детский игрушечный домик, сделано из сосны, единственное оконце заляпано грязью. В продолговатом жестяном ящичке под окном была свежезасеянная земля; Полтава шарил пальцами в перчатке, пока не нашел ключ. Он открыл им тяжелый навесной замок на двери, сунул ключ в карман и вошел, закрыв за собой дверь.

Он оказался в сырой тьме, насыщенной запахами бензина и масла. Генератор стоял на бетонном полу, испещренном масляными пятнами. На деревянной скамье у дальней стены лежали молотки, отвертки и номер «Плейбоя» на французском. Вибрация от генератора исходила сильная, у Полтавы заболели зубы.

Он подошел к генератору, такая модель была ему знакома. Испортить его нетрудно.

Полтава вытащил из чресплечной сумки толстый стеклянный пузырек. Осторожно открутил крышечку и полил кислотой на ключевые места. От генератора сразу пошел дым, Полтава отшатнулся. Начали отваливаться тускло светящиеся куски катушки. А кольца просто исчезли, они были из тонких металлических полосок.

Не спуская глаз с генератора, Полтава медленно пятился к двери. Когда генератор вдруг остановился, он выскочил наружу и бросил пузырек высоко в воздух, в сторону дубов. Затем навесил замок на дверь и побежал к деревьям — колени поднимаются высоко, руки ритмично работают. У деревьев он замедлил бег и свернул направо, к дому. Бежал он от дерева к дереву, оставаясь в тени и на мягкой траве, избегая гравия дорожки.