Мужчины и женщины смотрели на сцену, где голая женщина танцевала одна в бамбуковой клетке. Лицо ее было скрыто серебристой кожаной маской в виде лисьей головы. Черные волосы казались грубо обрезанными — причем совсем недавно. Танец у нее получался лихорадочный, почти бесконтрольный, изящных форм тело блестело от пота.

Камера приближалась к женщине, пока лисья маска чуть не заполнила экран. Сейчас, когда тело женщины ее не облагораживало, маска выглядела бестиальной, жестокой в полусвете. Камера опустилась к обнаженной груди женщины, где крупными буквами было вырезано слово «кицунэ». Кицунэ, лиса по-японски. Животное из японской мифологии и искусства, там оно известно как Обманщик — персонаж, который всех обманывает, но потом сам оказывается обманутым. Обманщик, чьи хитрые выходки часто оборачиваются против него самого и причиняют ему немалый вред. Женщиной была Ханако.

Камера показала ее правое плечо, надолго замерла на родимом пятне в виде звезды.

Затем камера перешла в зал, на экране появился средних лет негр с брюшком, его круглое лицо было испещрено прыщами. Пробравшись между столиками, он остановился у клетки Ханако. На нем была безрукавка с американского авианосца «Тикондэрога», в зубах сигара, и он держал бутылку из-под пива в руке. Просунув руку в клетку, он трижды постучал ею в пол — это было условным сигналом. Ханако перестала танцевать. Она стояла, тяжело дыша, груди вздымались и опадали.

Чернокожий поставил пивную бутылку ей между ног и опять стукнул в пол клетки. Потом он вытащил сигару изо рта и стал гладить себя в паху, наблюдая, как Ханако медленно приседает, нащупывает бутылку руками и направляет ее во влагалище. Она с усилием присела еще больше, вбирая бутылку. Чернокожий улыбнулся, качая головой. За его спиной бешено аплодировали мужчины.

Экран потемнел, затем появилась тесная, неприбранная комнатка в секс-клубе. По-прежнему голая и в лисьей маске, Ханако сидела потная и дрожащая у крошечного столика. Напротив нее проститутка из местных, с «заячьей губой» и стальными передними зубами доставала почерневшей столовой ложкой порошок из пластикового мешочка. Мешочек был с этикеткой: Марка Золотой Тигр.

Проститутка подлила в ложку воды из чайника, потом стала держать ложку над огрызком свечи, горевшим в чашке. Когда белый порошок превратился в жидкость, проститутка втянула ее шприцом и подошла к Ханако. Осмотрев правую руку, сделала инъекцию в предплечье, покрытое следами от уколов. Ханако сразу перестала дрожать. Она расслабилась, дыхание стало глубоким. Постепенно ее голова опустилась на грудь, она вся обмякла.

Экран опять потемнел, а когда изображение вернулось, Ханако лежала животом вниз на столе в маленькой комнате, а негр с животиком, голый и курящий сигару, стоял позади нее. Он окунул пальцы в оплавившийся воск, смазал свой эрегированный пенис и вошел в Ханако сзади, хватаясь толстыми руками за ее бедра для удобства. Браслет из слоновьих волос у него на руке сразу ободрал Ханако кожу. Капли пота свисали у негра с кончика плоского носа, и в такт мощным движениям стол ерзал вперед-назад по полу. Сигарный пепел падал на черные волосы Ханако.

Закончив, он бросил на стол мятую бумажку в тысячу бат. Ханако, все еще в наркотическом ступоре, осталась на столе, но лежала лицом прочь от камеры. Чернокожий начал одеваться, натянул белые боксерские шорты и черные носки, когда вдруг отвлекся — ему что-то сказали из-за кадра. Он кивнул, опять подошел к женщине, вытащил сигару изо рта. Ухмыльнулся, подул на кончик сигары — до ярко-красного свечения — и загасил сигару у Ханако на спине.

По команде Императрицы проектор выключили, зажгли свет. Она велела убрать проектор и экран. Двое мужчин выполнили ее указания, потом встали в коридоре, их тени были видны через дверь из рисовой бумаги. Госпожа Гэннаи молча обмахивалась веером, она видела, что молодые женщины плачут. Юрико на увиденное отреагировала сильнее, чем другие; закрыв лицо платком, она покачивалась вперед-назад, охваченная искренним горем.

Но у нее-то и были с Ханако самые близкие отношения. Случалось, их принимали за сестер, и это нравилось обеим. К сожалению, они-то и оказались первыми из жен «Мудзин», чье поведение вышло за рамки приличий.

Императрица заговорила негромко, объяснила женщинам, что этот фильм — предупреждение. На нем хроника: как наказывали Ханако. Она-то считала себя в безопасности, сбежав от Императрицы под защиту богатого и влиятельного человека на Западе.

Но Они отыскал ее, доказав тем самым, что от Императрицы скрыться невозможно. Юрико, Юка и Оман сами только что видели, что Серж Кутэн лишился рассудка и подвижности — сделал это Они — и останется беспомощным до конца своих дней. Кутэн и Ханако весь остаток жизни будут расплачиваться за ущерб, нанесенный «Мудзин». Они вырыли яму другим и упали в нее сами. Как та лиса.

Госпожа Гэннаи наказала своим слушательницам никогда не рассказывать об увиденном сегодня. А если это сделает хотя бы одна из них, накажут всех троих. В то же время они не должны забывать, что им показали в фильме. Наглядные доказательства: Императрица способна достойно ответить на любое оскорбление. Ее карающую волю исполнит Они. А его не остановит ничто.

Она сказала, что молодые жены, будучи японками, являются членами одного великого племени, объединенного кровью и обычаями с начала истории. Племя это всегда подвергалось опасности со стороны природы и других наций, поэтому не было ничего важнее, чем лояльность всех членов племени. Лояльность к самому племени, к семье, к наставникам, таким как госпожа Гэннаи — это и есть Япония.

— Не выполнив свой долг по отношению ко мне, — продолжала она, — вы не выполните свой долг перед «Мудзин» и всей страной. Будущее «Мудзин» зависит от того, как каждая из вас будет себя вести. Все вы должны делить славу и бесчестье, заслуженные любой из жен «Мудзин».

Буквально раздавленные, молодые женщины стали кланяться, лбом касаясь пола. Да, повторяли они, ибо сегодня им было дано понять ее слова и мысли за этими словами. Теперь они уяснили смысл коллективной ответственности: нельзя удовлетворять свои желания за счет общего блага. Им напомнили также, что зло существует в мире и что сама