Когда Тиренс прогуливался по западной террасе, м-с Бэлмор подошла к нему с конфиденциальным блескрм в глазах.

– Я не хотела рассказывать всем остальным,-сказала она,-но вам я скажу. Мне кажется, вы некоторым образом за это ответственны. Вы знаете, каким образом призрак разбудил меня вчера ночью?

– Он гремел цепями?
– спросил Тиренс, - или стонал? Они обыкновенно делают то или другое.

– Не знаете ли вы,-продолжала м-с Бэлмор с внезапной непоследовательностью, - не похожа ли я на какую-нибудь родственницу вашего беспокойного предка, капитана Кинсольвинга?

– Не думаю, - ответил Тиренс с чрезвычайно удивленным видом. Никогда не слыхал, чтобы которая-нибудь из них была известной красавицей.

– Тогда почему же это привидение поцеловало меня в чем я совершенно уверена?
– спросила мс Бэлмор. глядя серьезно в глаза молодого человека.

– Боже мой!-воскликнул Тиренс, широко раскрыв глаза от удивления.Не может быть, м-с Бэлмор! Неужели он, действительно, поцеловал вас?

– Я сказала "оно",- поправила мс Бэлмор.- Надеюсь, что безличное местоимение употреблено правильно.

– Но почему вы сказали, что я ответствен?

– Потому что вы - единственный живой мужской потомок духа.

– Понимаю! До третьего и четвертого колена! Но серьезно! Правда, вы думаете, что он или оно-как вы..?

– Думаю, как всякий думает. Я спала и это разбудило меня: я в этом почти уверена.

– Почти?

– Да, я проснулась как раз тогда. Неужели вы не понимаете, что я хочу сказать? Когда что-нибудь внезапно разбудит вас, вы не совсем уверены: видите ли это вы во сне, или на-яву, и все-таки вы знаете, что... боже мой, Тиренс, неужели мне нужно анализировать самые элементарные ощущения, чтобы удовлетворить ваш невероятно практический ум?

– Относительно поцелуев привидений,- сказал смиренно Тиренс,- Я нуждаюсь в самом элементарном обучении. Я никогда не целовал духа. Какое это..?

– Ощущение?- сказала м-с Бэлмор, с предумышленным, слегка насмешливым ударением.- Если вы ищете знаний, то могу вам сказать, что это - смесь материального с духовным.

– Должно быть,- сказал Тиренс, внезапно став серьезным,-это был сон и нечто вроде галлюцинации. Никто в наше время не верит в духов. Если вы рассказали эту историю по доброте сердечной, м-с Бэлмор, то не могу выразить, как я признателен. Это совсем осчастливило мою мать. Ваш революционный предок - изумительная идея.

М-с Бэлмор вздохнула.

– Моя участь общая Со всеми духовидцами,- покорно сказала она.- Моя изумительная встреча с духом приписывается салату из омаров или обману. У меня по крайней мере осталось от видения одно воспоминание- поцелуй из невидимого мира. Вы не знаете, Тиренс, был ли капитан Кинсольвинг очень смелым?

– Он, кажется, был убит при Иорктоуне, - сказал Тиренс, припоминая.
– Говорят, что он удрал со своей ротой после первого сражения.

– Мне кажется, он был робок,- рассеянно произнесла мс Бэлмор:- он мог бы выдержать второй.

– Второй бой?-тупо спросил Тиренс.

– О чем же другом я могла бы говорить? Теперь мне пора собираться, автомобиль будет здесь через час.

Какое прекрасное утро,- не правда ли, Тиренс?

По дороге на станцию мс Бэлмор вынула из саквояжа шелковый носовой платок и загадочно взглянула на него. Затем завязала на нем несколько крепких узелков и бросила его, в подходящую минуту, через скалу, вдоль которой вилась дорога.

Тиренс, в своей комнате, отдавал приказания лакею Бруксу:

– Заверните весь этот хлам в пакет и отправьте по адресу, указанному на этой карточке.

Это была карточка нью-йоркского костюмера. "Хлам" состоял из мужского костюма XVIII века, белого атласа с серебряными пряжками, из белых шелковых чулок и белых же лайковых туфель. Пудренный парик и шпага дополняли костюм.

– Поищите, Брукс, - немного тревожно прибавил Тиренс, - не найдете ли вы шелковый платок с моей меткой в углу? Я, должно быть, обронил его где-нибудь.

Месяц спустя м-с Бэлмор с одной или двумя дамами из элегантного общества составляла список приглашенных на поездку в экипажах через Котскайль. Она просматривала список для окончательной цензуры. В нем стояло имя Тиренса Кинсольвинга. М-с Бэлмор слегка провела по имени своим цензорским карандашом.

– Слишком робок, - мило прошептала она в виде об'яснения.