Виндилис вздрогнула, как от удара. Фенналис фыркнула, Квинипилис нахмурилась и чуть заметно покачала головой. Бодилис прикусила губу. Ланарвилис и Форсквилис побледнели, как мраморные статуи. Малдунилис и Иннилис, кажется, приняли его заявление как должное, и только Дахилис сияла – бедняжку до сих пор мучила совесть, что король из-за нее обделяет других Сестер. Грациллонию пришло в голову, что он сказал что-то не то – и сказанного не вернешь.

Закат раскрасил небо над океаном в багрец и золото. Вода под утесом светилась, мерцала. Приглушенно гудел прибой. Ветерок ерошил траву на мысу Ванис. Он прилетел с севера, принес с собой прохладу, морскую соль и, может быть, запах полей Британии…

Шестеро легионеров подняли гроб и опустили его в могилу. Отдали салют, развернулись и строем ушли к городу.

Это были христиане – они уже отдали последний долг командиру. Четверо остались у могилы: митраисты Грациллоний, Маклавий и Верика, а с ними Кинан, предложивший свою помощь.

В похоронном обряде могли участвовать и непосвященные – ведь матерям, женам, дочерям и мальчикам-сыновьям, как и друзьям-иноверцам, тоже хотелось попрощаться с умершим.

Не полагалось и обряда перед похоронами. На войне нет времени для долгих церемоний – каждый творит молитву в душе. Четверо просто пришли проводить уходящего в вечность.

Первые комья земли ударились о крышку гроба с грохотом подкованных подошв. Потом звук стал глуше, и вскоре над могилой поднялся невысокий курган. Вскоре на холмике взойдут полевые цветы. Надгробие появится позже. Грациллоний еще не придумал эпитафии. Конечно, имя, чин и место службы… и, может быть, обычное «STTL» – «Sit tibi tеrrа levis» – «Да будет тебе земля легка».

Пока же он произносил священные слова. Степень Персиянина давала ему на это право, хотя лучше бы слово прощания сказал Отец.

– …И наш товарищ ушел от нас…

Душа его, конечно, попадет в рай. Долог ли путь туда, не дано знать смертному. Эпилл мечтал пировать с Митрой. Какой стол накроет для него бог! Но на пути к звездам – семь врат очищения, и каждые сторожит ангел. Дух должен оставить Луне свою жизненность, Меркурию – алчность, Венере – плотские желания, Марсу – воинственность, Юпитеру – гордыню, Сатурну – свое Я. Только тогда достигнет он восьмого неба и воссоединится с Ахура-Маздой. При мысли о долгом странствии, ожидающем Эпилла, Грациллонию стало одиноко.

Прощай, в добрый путь!

Небо погасло. В царственной синеве на востоке задрожали первые звезды.

– Пора возвращаться, – сказал Грациллоний.

Кинан потянул его за рукав.

– Несколько слов наедине, командир.

Грациллоний с удивлением взглянул в серьезное лицо молодого солдата, кивнул. Они отошли за скалу к тропе, по которой накануне прорывался враг. Все вокруг дышало покоем.

– Чего ты хотел, Кинан? – спросил Грациллоний.

Парень отвел взгляд, крепко сцепил руки.

– Нельзя ли… – выдавил он, – мне… участвовать в ваших ритуалах?

– Но ведь ты христианин?

– Это не для меня, – поспешно заверил Кинан. – Центурион видит сам. Ведь я здесь, с вами. Я приносил жертвы богам моего племени – они кажутся мне более… живыми, но… я всегда думал… а вчера… – он сбился и замолчал.

– Что же? – повторил Грациллоний.

– Ты сам видел! – воскликнул Кинан. – Та призрачная великанша!

По спине у Грациллония пробежали мурашки.

– Как? У тебя было то же видение?

– Не только у меня. Я спрашивал и других.

– Что ж, – осторожно начал Грациллоний. – Вероятно, магия скоттов вызвала это создание – правда, и оно не спасло их от гибели.

Кинан стиснул кулаки и вскинул голову, глядя прямо в глаза командиру.

– Дело не в том! Я не боюсь созданий срединного мира. Но… Это был древний, звериный ужас, и он еще живет во мне – в каждом из нас. Чтобы противостоять ему, нужен бог, не подвластный безумию. Ты расскажешь мне о своем?

Грациллоний забыл дисциплину и обнял солдата. Но тут же взял себя в руки.

– Если ты готов учиться, мы с радостью примем тебя. Конечно, ты получишь пока низшую ступень посвящения – Ворона. Со временем я могу посвятить тебя в Тайники. Но не дальше. Для приобщения к истинным таинствам нужен Отец.

– Я обязательно найду его когда-нибудь! – горячо ответил Кинан.

Душу Грациллония словно осветил солнечный луч, прорвавшийся сквозь тучи. В самом деле, почему бы и нет?

Одинокие и преследуемые, почитатели Митры рассеяны по всей Империи. В городах и казармах Арморики, не говоря уж о Британии и Галлии, наверняка есть тайные Братства. В Исе их не стали бы преследовать. Селиться здесь им едва ли позволят – но приезжать, чтобы участвовать в молениях, встречаться с Братьями… И ведь это в основном военные – их единство в вере поможет укрепить и связать оборонительные силы соседних земель.