– А ваша жена тоже не удивлялась?

– Наверно, нет. Она не проронила ни слова. Шла рядом со мной, но мы не разговаривали.

– Гм! Ваша жена, значит, шла рядом с вами. И куда вы оба шли?

– То есть как - куда?

– У вас была определенная цель? Или вы хотя бы придерживались определенного направления?

– Мы просто шли вперед.

– Вперед? Если учесть местоположение вашего дома и входной двери, то вы, значит, шли по направлению к озеру. Я правильно говорю?

– Да, возможно, так и было.

– Итак, вы прошли через палисадник, а потом направились по дороге к парку на берегу?

– Да, возможно, так и было.

– Ну а что вы увидели, когда подошли к озеру?

– Я не обращал особого внимания на окружающее. Наверно, озеро замерзло.

– Но это уж и вовсе невероятно. Как вы заметили сперва, что идет снег? Увидели? Почувствовали?

– Заметил, вот и все. Это сразу заметно. Не могу сейчас объяснить почему.

– Лежал ли снег, к примеру, на ваших плечах или на плечах жены?

– Да нет же. Впрочем, может, он и лежал у нас на плечах. Разве такие мелочи запоминаются?

– Ваш костюм был совершенно сухой... Я говорю, конечно, об утре следующего дня. Чем вы объясняете такой феномен?

– Чем я могу это объяснить? Бывает, наверно, и такой снег.

– Странный снег, так мне по крайней мере кажется, - сказал председатель суда.
– И несмотря на все эти несообразности, вы по-прежнему утверждаете, что шел снег?

– Никаких несообразностей не было. Позже вы это сами поймете.

– Позже?
– спросил председатель суда.

– В один прекрасный день. Может, уже тогда, когда вернетесь домой.

– Сомневаюсь. Кроме того, задача суда - разобраться в данном деле сейчас. Хотелось бы, чтобы вы нам помогли по мере сил. Рассказывайте дальше.

– Что мне рассказывать?

– О том, как шел снег.

– Большие хлопья, очень большие, и снег шел густо. Он падал отвесно, очень медленно и совершенно бесшумно. Очень густой снег. Ветра совсем не было. Да, конечно, ведь ветер не мог проникнуть туда.

– Куда?

– Туда, где шел снег.

– Ну ладно. А как вы вели себя?

– Как я себя вел? Мы шли дальше, жена рядом со мною. Мы не произносили ни звука. Гробовая тишина. Даже собственные шаги не были слышны. Чрезвычайно приятное чувство.

– Но почему же? Я хочу сказать, почему вам казалось это таким уж приятным?

– Не слышать самого себя всегда приятно. А потом вокруг все вдруг стало мягким, может быть, поэтому.

– Следственно, и на земле уже лежал снег?

– Ну конечно же! Я же говорю: шел снег. И какой! При ходьбе надо было разгребать ногами, как ребятишки делают. Снег был совсем рыхлый. И идти оказалось нетрудно.

– Но ведь у вас и обувь была совершенно неподходящая для такого стихийного бедствия.

– Да, вы правы. Об этом я еще не подумал.

– Вот видите. Тем более плохо пришлось вашей жене. Дамы любят надевать легкие, вырезанные со всех сторон туфельки. Часто даже без пяток. Если снега, правда, намело столько, сколько вы говорите, то, уж во всяком случае, у вашей жены сразу должны были промокнуть ноги.

– Да, вполне возможно.

– Прошу прекратить смех!
– раздраженно крикнул в зал председатель суда.

– Они несколько разнервничались, - сказал подсудимый, кивком головы показывая на зрителей.

– По-моему, это не ваше дело. Скажите лучше, что было с обувью и промокли ли у нее ноги?

– Забавная штука. Но на такие вещи человек иногда не обращает внимания.

– Вы хотите сказать, когда он решил уйти совсем?

– Да, примерно так.

– А улиц там не было?

– Улиц?

– Да, улиц или дорог? Ведь в большинстве случаев люди ходят по дорогам. Вы, очевидно, тоже. Ну а если там не было улиц, может, вы заметили дома? Или деревья? И еще что-то другое? Возможно, также фонарные столбы или садовые решетки. Или живые изгороди. Безразлично какие предметы.

Подсудимый покачал головой.

– Да, вот что мне как раз сейчас пришло в голову. Ведь была ночь и шел снег, небо, значит, было затянуто тучами. Одним словом, на земле воцарился абсолютный мрак. Как вы вообще могли разглядеть снежинки?