Он помолчал, давая мне осознать услышанное (которое, впрочем, не явилось для меня такой уж неожиданностью), а затем вдруг заговорщицки улыбнулся.

– Но есть кое-какой выход. Собственно, я здесь затем, чтобы предложить его вам.

Я постарался не показывать, насколько заинтересовали меня его слова, но тут же вспомнил, что здесь бессмысленно что-то скрывать.

– Видите ли, смерть интересовала меня не только с академической точки зрения, - продолжал Остерман.
– Меня с давних пор занимала одна практическая проблема, - он сделал еще одну драматическую паузу.
– Возвращение.

– Вы имеете в виду - возвращение на землю? В мир живых?

– Вас с детства учили, что это невозможно, так? Отсюда никто не возвращается? Впрочем, вас должны были учить, что это удалось по крайней мере человеку по имени Исус и еще нескольким с его помощью. И хотя это, разумеется, сказки - во всяком случае, за все время жизни здесь мне не удалось получить доказательств обратному но сама по себе идея о такой возможности вполне здравая. Видите ли, с физической точки зрения смерть есть переход на нижний энергетический уровень. Поэтому самопроизвольно процесс всегда протекает в одном направлении. Но если приложить дополнительную энергию, то возможен и обратный переход. И в настоящий момент, после долгих лет работы, я смонтировал установку, которая позволяет осуществить это практически.

– После долгих лет, говорите?
– мне почудился подвох в его словах.
– Разве вам не достаточно просто вообразить ее?

– Мистер Браун, речь идет не о декорации вроде вашего замка или моего автомобиля, а о реально работающей установке, которая реально перенаправляет потоки энергии. Хотя физически она состоит не из металла и пластика, как кажется вам и мне, а из тех же энергетических полей, что и все здесь, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы организовать их соответствующим образом.

– И вы предлагаете мне вернуться?

– Да.

– Почему вы не воспользовались своей установкой сами?

– А что мне даст земля? Зачем отправляться туда, когда весь исследуемый мною материал - здесь? Тут еще непочатый край работы. Физическая природа этого мира и его соотношение с миром живых еще не ясны до конца. Например, меня весьма занимает вопрос, почему здесь присутствуют люди самых разных времен и народов, включая первобытных дикарей, но нет ни одного инопланетянина? Значит ли это, что люди все-таки одиноки во Вселенной, или "загробный мир" свой у каждой планеты? Я с нетерпением жду, когда прогресс космических полетов позволит первому человеку погибнуть на другой планете - попадет ли он сюда? В общем, тут еще много чего интересного. Вы будете удивлены, но я поддерживаю контакт не только с учеными из Сумерек, но и с некоторыми из Города - не все они столь забиты предрассудками, как обыватели. Мы разделены в пространстве, но можем переписываться - на самом деле, конечно, это тоже удаленный телепатический контакт. Когда-нибудь я отправлюсь на землю - так сказать, в отпуск... но это будет еще нескоро. Вы - другое дело. Вам здесь нечего делать. Все ваше - на земле.

– Кто-нибудь уже возвращался с помощью вашей машины?

– Нет.

– Значит, вы хотите, чтобы я стал испытателем. Что ж, спасибо за откровенность - на вашем месте я бы это скрыл.

– Вы забываете, что здесь ничего нельзя скрыть, если только ваш собеседник хочет это узнать, - усмехнулся Остерман.

– Насколько рискован подобный опыт?

– Определенный риск есть...
– вынужден был признаться он.
– Видите ли, энергетические возможности моей установки ограничены, причем у меня есть подозрение, что это ограничение носит принципиальный характер. Энергии на переход хватает впритык. Если ее не хватит, ничего страшного не случится - вы просто никуда отсюда не денетесь, разве что некоторое время Сумерки поблизости от вас будут светлее. Но если мне удастся протолкнуть вас за барьер... тут-то и начинаются сложности. Вы ведь не можете вернуться в свое тело, даже если оно не кремировано. Сказки про вурдалаков - такая же чепуха, как и история с Исусом и Лазарем. Приемником должен выступить живой организм, живой мозг. Но он занят собственной личностью. И в общем случае нам не хватит энергии, чтобы ее оттуда выпихнуть. Выход - найти человека, чья энергия ослаблена. Или, говоря обывательским языком, такого, у которого душа еле держится в теле.

– Человека при смерти? И какой мне прок очутиться в умирающем теле?

– Человек при смерти - не обязательно умирающий. Он может быть и выздоравливающим.

– Но как это определить?

– Определить можно. Я могу настроиться на приемник. Это не позволяет мне получить никакой информации об этом человеке - ни кто он, ни каков характер его болезни. Я могу лишь отслеживать его энергетический потенциал. Если он со временем растет - значит, человек выздоравливает. Конечно, это не гарантирует от последующего внезапного ухудшения...

– Ну, в крайнем случае я умру и вновь окажусь здесь. Тогда мы сможем повторить опыт.

– Увы, не все так просто...
– покачал головой Остерман.
– Ведь ваша энергия изначально будет слабее, чем у обычного умирающего. И поэтому тот ее перепад, который происходит при смерти и приводит обычных людей сюда, для вас может окончиться падением ее уровня ниже критического... то есть... вы просто перестанете существовать.

– И вы думали, я соглашусь на подобное? Я что, похож на идиота, который продает душу дьяволу из расчета "мелкая услуга сейчас и вечные муки потом"?

– Вы уже ее продали, - усмехнулся Остерман.
– Ведь то, что вы делали на земле, по всем религиозным канонам должно было привести вас в ад.

– Я не верил в ад.

– И правильно делали, но гарантий у вас не было. Сейчас их у вас гораздо больше. Видите ли, опасность, о которой я сказал, акткуальна только вначале. После перехода в мир живых ваша энергия постепенно вновь укрепится, и уже через несколько лет вы сможете снова умирать со спокойной совестью. Но в эти годы вы должны беречь собственную жизнь и не лезть под пули полицейских.