В лабиринте властвовали мрак, холод и смрад. Но я уверенно шагал вперед, перешагивая через бесчисленные останки предшественников, ибо амулет Лоларилиена - дар Королевы Эльфов - никогда не позволяет заблудиться, а перстень Луимурра открывает любые двери. Вот, наконец, и Хранилище. Я по очереди коснулся перстнем Девяти Печатей, и они спали. Тяжелая базальтовая дверь медленно отворилась.

Посреди Хранилища, прямо на Троне Вечности, восседал один из моих преследователей. Второй с видом столичного туриста в провинциальном музее рассматривал Талисманы Силы. Я застонал и бросился назад, прямо в рубку звездолета.

На обзорном экране медленно поворачивался Ригель VII - жуткая планета, бесследно поглотившая три экспедиции. Я невольно задумался о той силе, что побуждает землян вновь и вновь лезть на рожон, бросая вызов враждебному космосу. Природных ресурсов уже освоенных миров хватит на многие тысячелетия, но мы упрямо лезем все дальше, оплачивая свое любопытство человеческими жизнями...

Казалось, наш корабль оснащен лучше других, и мы готовы к любым неожиданностям. Но Дальний Космос - это такое место, где никогда нельзя предвидеть всего. Все, что произошло с нами на Ригеле VII, безусловно, обогатит науку... если, конечно, будет кому обо всем этом рассказать.

Свет в рубке слабо мерцал. Энергосистемы работали едва ли не на 40% от номинала. Словно кровавые раны, горели на пультах красные аварийные транспаранты.

– Ну что там, Нильсен?
– спросил я.

– Плохо дело, командир. Остатков топлива хватит, чтобы дотянуть до Дельты, но мы не можем запустить главный двигатель. Полонски успел-таки наделать дыр в стенах реакторной камеры. Датчики примерно позволяют оценить их форму и расположение...

– Ширина самой большой?

– Думаю, около десяти микрон. Вполне достаточно, чтобы нас разнесло на атомы в первые же секунды работы реактора.

– Но дыры такого размера мы можем заклеить своими средствами.

– Конечно, командир, но ведь у нас не осталось ремонтных роботов. Кому-то придется самому лезть в реактор.

– Сколько там сейчас?

– Достаточно, чтобы в скафандре высшей защиты изжариться за 4 минуты . Хватит ли этого времени на пломбировку стенок - не знаю. Как повезет.

– Ну что же, - я отстегнул ремни, - пойду и проверю.

– Нет, командир! Вы не должны этого делать!

– Это же элементарная логика, Нильсен. Мы потеряли слишком много людей. Из тех, что остались, каждый необходим, чтобы довести корабль до Дельты - каждый, кроме меня.

Я встретился взгядом с Нильсеном.

– Удачи вам, командир.

Я влез в тяжелый скафандр, проверил автоматику и двинулся к хвосту корабля через разгерметизированные отсеки. В вакууме и невесомости плавали трупы моих товарищей - страшные, с бисеринками застывшей крови по всей коже, с полопавшимися глазами и кровавыми сосульками изо ртов и ушей. Быстрая декомпрессия... Теперь уже трудно было понять, кто из них до конца боролся за спасение корабля, а кто крушил его, охваченный ригелианским безумием.

Вот, наконец, и реактор. Над люком ритмично вспыхивала красная лампочка. Входить опасно для жизни. Равно как и не входить.

Люк пошел в сторону.

– Четыре - ноль-ноль!
– раздался в шлемофоне голос Нильсена. Минута уйдет только на то, чтобы добраться до места повреждения, и минута - на возвращение. Поэтому все нужно сделать за один раз: второй заход - уже превышение предельно допустимой дозы облучения.

Я подлетел к стенке реакторной камеры, миновав раскоряченный в пустоте почерневший труп. Старший инженер Полонски... еще одна

, жертва безумия, которым Ригель VII наградил большую часть экипажа.

Инструменты мелькали в моих руках. Главное - не суетиться, не думать о времени... Сердце бешено колотилось, пот заливал глаза а это чертовски неудобно, когда на голове гермошлем. В какой-то момент инструмент выскользнул у меня из руки, но я успел, изогнувшись, поймать его, прежде чем он уплыл прочь. Последняя дырка... да, сканер больше не фиксирует. Готово!

– Ноль-сорок!

Черт, придется лететь на полной скорости, я рискую разбиться. Но это лучше, чем изжариться в жестком излучении.

Я развернулся, включая двигатель скафандра, и с изумлением увидел вместо одного трупа три. Точнее, один труп и двух живых человек... без скафандров. О, нет!

За окнами дворца гремели пушки, отмечая стозалповым салютом славную победу моих войск. Последние сопротивлявшиеся княжества на восточном побережье пали. Отныне моя Империя занимала весь континент.

Со своего трона я с легкой улыбкой озирал залитый огнями зал. Герцоги и графы в орденских лентах и звездах, победоносные генералы и маршалы в парадных мундирах с тяжелыми золотыми эполетами, стоящая чуть в стороне кучка иностранных послов, пытающихся скрыть под маской высокомерного достоинства растерянность и страх за судьбу своих заоеканских государств... Вся эта блестящая публика собралась сегодня здесь, чтобы праздновать мой триумф. Отныне ни одна страна на планете не могла сравниться с моей Империей. И хотя за океаном еще оставалось достаточно серьезных врагов, все же теперь я по праву мог именоваться самым могущественным из монархов... и вообще из людей.