В тот день они сдали историю. Гуляли после экзамена по стадиону, заброшенному, заросшему травой, а по краям - деревьями. Говорили, смеялись, но главным образом - целовались чуть не поминутно: кровь играла, щеки алели, окружающий мир существовал где-то там, вдали, за пределами атмосферы.

И тут Антона из пустоты пространства кто-то грубо облапил, дохнул в лицо портвейном. Антон очнулся, отпрянул и узнал - Боец, парень из его дома. Антон с ним почти не общался: Бойцов учился в ПТУ, обитал в другом мире - в антимире. Но "привет" на "привет" при встречах обменивали.

Боец, качнувшись, снова заключил Антона в объятия, скорячился в борцовскую стойку, замычал. Антон, нервничая, начал отдирать от себя парня, но тот словно прилип.

– Боец, ты что? Не узнал, что ли?
– Антон сам слышал в своем голосе постыдные умоляющие нотки.
– Боец, ну правда, что ты? Отстань. Мы же в одном доме живём - не узнал?

– К-короче, - пробубнил Боец, начиная кружить Антона по траве, точно по борцовскому ковру.
– К-короче...

Антон зыркнул на Веру. Она стояла в сторонке, прижимала кулачки к подбородку, смотрела растерянно, испуганно.

И Антон решился: подстегнул себя, плеснул в душу злости, резким тычком отбил левую руку Бойца, отклонился назад и своей правой вмазал ему по физии. Но - слабовато: не удар - пощёчина. Однако Боец оторвался, застыл, хлопая ресницами.

Только воспрянувший Антон хотел резко отодвинуться и распрощаться с соседом по дому, как из-за деревьев нарисовались ещё двое. Антон, не успев собраться, не приготовился к отпору, и после первого же тычка в лицо закрыл голову руками, выставив локти, скрючился. Его мигом сбили на землю, принялись с аппетитом пинать.

Спасла Антона Вера: она так пронзительно завизжала, что пинальщики не выдержали, приложили ещё по разу "фраера причёсанного", подхватили Бойца и смылись. Антон в общем-то отделался легко: фингал, губа разбита да бока гудят. Но больше всего душа кровоточила - от стыда хотелось в канализационный люк головой. Да ещё Вера сыпанула добрую пригоршню сольцы на свежую рану - шла, шла, да и ляпнула: "А ты драться, оказывается, не умеешь..."

После этого вечера они не встречались полгода.

6

Шмац! Шмац! Антон догадался - пробивают дыру над притолокой.

– Если бы не застеклили лоджию, мы бы сейчас спокойно к соседу перебрались, - ровно, бесстрастно сказал он.

Лоджия - одна на две квартиры. Посередине тонкая перегородка в половину кирпича.

– Подождите, - оживился Антон, отстранил от себя Наташку, - сейчас всю раму выбьем...

Он побежал за топориком. Наташка приникла к матери. Девчонка словно заснула: не открывала глаз, еле держалась на ногах. Лицо её было измазано в крови.

Антон схватил топорик, глянул - наверху зияла квадратная дырища. Левый верхний угол дверной коробки ходил ходуном.

И тут Антона осенило - ванная!

– Вера, Наташка, сюда!

Он открыл ванную, впустил жену с дочкой, бросил напоследок взгляд назад - дверной косяк трещал, выскакивал из плоскости стены. Антон закрылся на защёлку, сунул фонарик Вере. Положил топорик в раковину, обеими руками сорвал зеркало вместе с полочкой - посыпались банки, тюбики, флаконы. Швырнул всё в ванну. Перехватил удобнее топорик, ахнул остриём по стене...

Еще когда они только вселились, Антон, отделывая ванную, обнаружил: от соседа-инвалида в этом месте их отделяет тонюсенькая стеночка из ломаного кирпича и сыпучего раствора. Чтобы капитально закрепить раковину, пришлось даже нашивать деревянный щит на всю нижнюю часть перегородки.

От первого же удара сделалось окошко с ведёрное дно. Загремело и рассыпалось зеркало соседа. Антон с сумасшедшей силой рубанул крест-накрест несколько раз, приказал:

– Наташка, полезай!

Он подсадил дочку, просунул её ногами вперёд, протолкнул в дыру. Быстро подтащил стиральную машину "Малютку".

– Вера!

Жена ступила на унитаз, с него - на "Малютку", хотела перешагнуть раковину, но узкая юбка держала.

– Вера!
– заорал в бешенстве Антон.
– Да задери ты её, чёрт возьми!

И сам схватил за подол, вздёрнул юбку. Вера, сверкая исподним, корячилась, протискивалась в пролом.

"Боже, - мелькнуло у Антона в голове, - это же кинокомедия! Это же цирк!" И он почувствовал на глазах слёзы.

Прежде чем скрыться самому, Антон, охнув от натуги, стащил со стены железный шкаф с запасами мыла, зубной пасты, порошка стирального - придавил им дверь. Вплотную придвинул и стиральную машину. Приладил под ручку швабру - всё, глядишь, задержит на минуту-другую.