Нет, Юра не хотел улыбаться, но губы против воли растянулись до ушей. Он самому себе противным голосом переспросил:
– За стол?
– Ну да! А я подумал...
– Во-вик! – раздался уже из глубин квартиры голос Софьи Семёновны. Харчо стынет!
– Я пойду тогда, пойду! – засуетился Юра.
Он бросился через дорогу, даже не глянув по сторонам. Завизжали тормоза, кто-то закричал-заругался. Мимо! Слёзы стыда, боли, обиды жгли глаза. В голове в такт бегу и всхлипам стучало только одно слово:
