Он успевает свернуть папироску из табачной пыли и прикурить от кресала, когда подошли девушки. Это Дуняша и ее подруга - быстроглазая Химка Девушки поздоровались с парнем, и Химка отошла в сторону, как и полагается при встрече тех, кого в деревне давно уже объявили женихом и невестой.

– Ты чего не пришла вчера?
– спросил Колька Крыченков Дуняшу.
– Я до самого комендантского часа ждал.

– Не могла..
– ответила та тихо.

– А чего ты делала?
– с тревогой спросил Колька

– Стирала я. С фрицевыми поносками допоздна на реке провозилась...

– Вчера потеха была, - со смехом говорит Колька.
– Каспа баб спасал! Он огляделся, обнаружил старое воронье гнездо, нахлобучил на голову, из нескольких соломинок сделал себе усы и, подобрав кривую орясину, взобрался на костлявую спину лошаденки. У Кольки - несомненные актерские способности.

Он вытянул тонкую шею, выпучил глаза, задвигал соломенными усами и стал, ни дать ни взять, Каспа в излюбленной роли.

Девчата рассмеялись.

– Юные поселянки, - важно и тупо проговорил Колька, - я есть добрый рыцарь Дон Кихот...

Испуганно охнула Химка - из оврага вылез кривой помощник старосты.

– Вон-на!
– проговорил он с каким-то удовольствием.
– В рабочее время тиятрами пробавляемся!.. Так и запишем.
– Он вынул из кармана засаленную книжицу.

– Не, пан!
– испуганно вскричала Дуняша.
– Мы свой урок выполнили. Домой идем.

– Петриченкова и Носкова?..
– Помощник старосты поглядел на Дуняшину подругу.
– Ладно, это мы проверим. А ты, скажешь, тоже выполнил урок? обратился он к Кольке.

– Уж и покурить нельзя?
– независимо, хоть и с беспокойством, ответил тот.

– Всыпят десяток горячих, будешь знать перекур... и за тиятры еще надбавят!
– пообещал помощник старосты и, спрятав книжицу, зашагал прочь.

– Коль, что же это?.. Неужто тебя накажут?
– со слезами заговорила Дуняша.

– Еще чего!
– хорохорился Колька.
– Подумаешь, испугал!.. Пусть только тронут, сразу к партизанам уйду.

– Будь я мужчиной, дня бы здесь не осталась, - заметила Химка

– Нешто я виноват?
– обиженно сказал Колька.
– Когда наши в лес уходили, у меня, как на грех, пятку нарвало... А знаете, третьего дня пошел я в Крупецкий бор и стал сигналы подавать. И куковал, и глухарем щелкал, и дроздом свистел - ни черта!..

– Тс!
– предупредила Химка - Может, этот черт кривой где хоронится.

– Ну его к дьяволу!.. Дунь!..

Он быстро нагибается и целует Дуняшу в краешек рта

– С ума сошел!

– Есть маленько!..
– Колька пытается повторить маневр, но сейчас Дуняша начеку и ловко увертывается.

Девушки со смехом убегают. Колька победно глядит им вслед...

Раннее утро. Задами деревни пробираются Надежда Петровна и Анна Сергеевна.

– Помощник старосты донес, - говорит Анна Сергеевна

– Теперь одна надежда, что Каспа бухой, - говорит Надежда Петровна Коли он Дон Кихотом себя мнит, будет нам защита

– Это точно!
– подтвердила Анна Сергеевна - Но если трезвый, лучше не суйся, Петровна..

– Слава богу, тверезый он редко бывает... Женщины подошли к избе, выделяющейся среди других изб своим опрятным, даже нарядным видом.

– Ты поувертливей будешь, пошукай, какой он, - попросила Надежда Петровна - Главное, на усы гляди.
– Ежели торчком стоят, значит, пьяный. Ежели...

– Да знаю!..
– Анна Сергеевна скользнула под ветку рябины и скрылась в зарослях.

Некоторое время слышны лишь шаги прохаживающегося возле крыльца часового и знакомая песня о "льющихся слезах", которую он мелодично насвистывал. Затем из-за кустов бесшумно выскользнула Анна Сергеевна

– Беда, Петровна, усы книзу висят!..

Староста Большов отпил рассолу из глиняной посудины и поставил ее на стол.

– Помилуй малова, пан, - смиренно просит Надежда Петровна.
– Неровен час - забьют.

– Не забьют, - скучным голосом отзывается Большов.
– Всыпят горяченьких в пропорции, только умней станет.

По огуречной лужице на столе поползла, увязая лапками, крупная изумрудная муха Большов прихлопнул муху и счистил с ладони мушиную грязь.

– Нельзя, пан, молодого юношу, как нагадившего кобеля, перед всем народом сечь. Нельзя, чтобы соседи, дружки, невеста, чтобы мать, его рожавшая, видела, как он, голый, в своей крови вертится. Да это ж хуже, чем сто раз убить человека!