Заметил надпись на стене:

"Ночь, смерть - и ни души вокруг..."

Тупым карандашом впотьмах

Кто, сгинув, расписался так

Гордячка в треснувших очках

Или лысеющий толстяк?

Никто не знал - ни клерк, ни босс,

Ни в холле девушка с ведром,

Кому ни задавал вопрос

Никто не помнил ни о чем.

...Должно быть, он воскликнул: "Черт!"

Когда, на ощупь свет включив,

Увидел этот натюрморт,

Похожий на внезапный взрыв,

Не то горящий жаром клен,

Не то пурпурных астр,

Что должен после похорон

Украсить бледный алебастр...

А впрочем, домыслы не в счет.

И что такое смерть певца?

Мелодии последний взлет

И замиранье бубенца.

Пусть вновь промчится грузовик

И озарится потолок,

Но ты, поэт, и в этот миг

Отвержен, но -не одинок.

Перевод Григория Кружкова

On translating "Eugene Onegin"

1

What is translation? On a platter

A poet's pale and glaring head,

A parrot's screech, a monkey's chatter,

And profanation of the dead.

The parasits you were so hard on

Are pardoned if I have your pardon,

O, Pushkin, for my stratagem:

I travelled down your secret stem,

And reached the root, and fed upon it;

Then, in a language newly learned,

I grew another stalk and turned

Your stanza patterned on a sonnet,

Into my honest roadside prose

All thorn, but cousin to your rose.

2

Reflected words can only shiver

Like elongated lights that twist

In the black mirror of a river

Between the city and the mist.

Elusive Pushkin! Persevering,

I still pick up Tatiana's earring,

Still travel with your sullen rake.

I find another man's mistake,

I analyze alliterations

That grace your feasts and haunt the great

Fourth stanza of your Canto Eight.

This is my task - a poet's patience

And scholiastic passion blent:

Dove-droppings on your monument.

1955

К переводу "Евгения Онегина"

1

Что перевод? Прикрытый крышкой

Блистательный поэта бред,

Крик попугая, треп мартышки

И грубо попранный секрет.

О Пушкин, строгость к паразитам

Прибереги, - из них маститый

Путь непростительный нашел;

Таинственный исползав ствол,

Достиг я корня, напитался;

Язык твой зная назубок,

Взрастил затем я свой росток,

Который рос и превращался

В соцветие тернистых проз

Сестер твоих сонетов-роз.

2

Слова дрожат лишь, отражаясь,

Как городские огоньки,

Что пляшут, прячась и являясь,

На черном зеркале реки.

Поэт! Твой спутник неустанный,

Ношусь я все с серьгой Татьяны,

И все со мною твой чудак.

Ищу коллег неверный шаг

И нахожусь в плену созвучий,

Что так украсили собой

Четвертый стих главы осьмой.

Перевод Михаила Блюмина

В сети Интернет: Литературная страница Михаила Блюмина

http://www.geocities.com/SoHo/Atrium/5307

На перевод "Евгения Онегина"

1

Что перевод? Лишь бормотанье

Мартышки, попугая крик,

Поэта черепа мерцанье

И оскверненный смерти лик.

Кого клеймил ты униженьем,

Уж прощены. Прошу прощенья,

О Пушкин, хитростью лишь я

Сумел исследовать тебя;

Вдоль стебля к корню проникая,

Впитав, как новый, твой язык,

Взрастил свой стебель. Он возник,

Как твой, сонету подражая,

Соцветием правдивых проз

Сестрой колючей твоих роз.

2

Значенье слов - лишь отраженье

Чуть удлиненных огоньков,

Крутящихся в речном теченье

В туманной мгле вдоль берегов.

Неуловимый Пушкин! Рьяно

Я мчусь во след с серьгой Татьяны

Повесе мрачному. И я

Нашел ошибку, проведя

Анализ сладостных созвучий,

Украсивших великий твой

Четвертый стих главы восьмой.

Мой долг - терпенье, пыл научный

Свести в итог: на монумент