Раньше лишенные силы и вред принужденные сеять,

Рады законы теперь силу свою обрести.

Все они рады равно, благодарны равно, воздавая

Ныне грядущим добром за причиненный ущерб.

Прежде сокрытые страхом в убежищах тайных богатства

30 Ныне владелец любой рад и дерзает явить.

О, сколько радости видеть, что столько воров и немало

Рук загребущих теперь тщетно добычи хотят!

Нет в том вины никакой (а была она прежде немалой),

Чтобы добром обладать, нажитым честным путем.

Страх не шипит уже больше таинственным шепотом в уши,

То миновало, о чем нужно молчать и шептать.

Сладко презреть клевету, и никто не боится, что ныне

Будет донос, - разве тот, кто доносил на других.

Значит, все сходятся здесь - пол и возраст любой, и сословье:

40 Нет опасений у них, чтобы скрываться в домах,

Чтобы не быть здесь, когда, по свершеньи священных обрядов,

В знаменьях добрых король всходит на царства свои.

Всюду теснится толпа, обуянная жаждою видеть,

И позволяет едва узкой тропою пройти.

Множество люда в домах, и кровли под тяжестью стонут.

Крик отовсюду один с новой любовью звучит.

Мало им видеть однажды. Места многократно меняют,

Если откуда-то вновь смогут увидеть его.

Трижды отрадно смотреть: да и как на него наглядеться,

50 Если любимей его нет у природы даров?

Он в благородном величье средь тысячи спутников виден,

И августейшая стать силой такой же полна.

На руку быстр он не меньше, чем сердцем исполнен отваги,

Нужно ли дело вершить, меч обнажив для того,

Или же ярые копья скрестить в необузданной битве,

Или направить стрелу, что устремится к врагу.

Пылкая сила в глазах, обаятелен облик, а щеки

Цвета такого, какой видим мы разве у роз.

Лик восхищенья достоин за живость крылатую, - равно

60 Нежная дева и муж лик этот могут иметь.

Был вот таким же Ахилл, притворившийся девой, таким же

На Эмонийских конях Гектора тело он влек.

О, если б доблесть такую души в сочетании с телом

Можно бы было постичь, в помощь природу призвав!

Больше того, и лицо как бы доблесть собой излучает,

Истинно, это лицо - вестник достойной души.

Как рассудительный ум преисполнен зрелости мудрой,

Сколько покоя в его сердце, лишенном сует!

Как он умеет свой жребий нести, любым управляя,

70 Сколько о скромности он кроткой являет забот!

Как безмятежная кротость питает спокойствие духа!

Сколь далеко отстоит спесь от подобной души!

Нашего принцепса лик необычный такие приметы

(Что измышлять их) несет истинно сам на себе.

Но в справедливости той, что владеет искусством правленья,

В том благочестье идет он за народом своим.

Весь этот блеск непреложно на лицах у нас отразился,

Все это должно узреть в нынешнем благе у нас.

Мы восторгаемся так потому, что владеем свободой

80 И что опасности, страх, боль и утраты ушли,

Что возвратились сюда мир и польза, и смех, и веселье,

Что с этих пор на виду принцепса доблесть у всех.

Власть без границ погубила поистине добрые взгляды,

И у великих людей это в обычай вошло.

Но хоть и прежде он был благочестен, все ж должные нравы,

Чтобы властителем быть, высшая власть принесла.

Ибо добро, что иные лишь в старости поздней свершили,

Тотчас же он совершил в первый вступления день.

Схваченных тотчас он ввергнул в оковы. Любой, кто недавно

90 Умыслом злобным своим вред государству чинил,

Тот, кто доносчиком был, укрощается ныне в оковах,

Чтобы он сам претерпел зло, что другим причинял.

Он для торговли моря отверзает. И если торговец

Был притесняем, теперь малый он платит налог.

Бывшее долго в презренье сословье людей благородных

В первый правления день древнюю честь обрело.

Должности все в государстве, которые прежде негодным

В откуп давались, раздал людям достойнейшим он.

И со счастливой в делах переменой отличья, какие