Вот какая беда пришла с революцией: люмпены Шариковы - и активисты Швондеры. Их руками уничтожался великий народ. Колоссальный слой русской интеллигенции, лучших земледельцев, духовенства просто вырезан ими, истреблён под корень. И нам трудно, нам невозможно почти восполнить эту зияющую пустоту - эту генетическую нашу потерю. И по сей день разбогатевшие Шариковы - это вечные слуги разбогатевших своих покровителей Швондеров. Они всегда находили и найдут между собой общий язык. Друг без друга они бессильны. Самое же опасное заключается в том, что и поныне мы идём всё тем же самым путём - путём потерь. На нашей памяти Советский Союз стал называться бывшим Советским Союзом. Сейчас мы уже привыкаем к фразе "бывшая Югославия". И сегодня я боюсь появления третьей страшной фразы - "бывшая" Россия. Вот я чего боюсь.

Нет, не должно быть "бывшей" России! Россия должна выжить. И Россия должна жить, жить во благо всего человечества. Ведь наши сибирские леса это лёгкие мира, а не только России. Нашими сибирскими лесами дышит вся планета. Уничтожая Россию, человечество уничтожает своё будущее.

И сейчас, если бы я встал на какое-то время у власти, на несколько часов, на несколько дней, не больше, хоть и не в моём это характере властвовать, если бы мне это было бы всё же дозволено, я сделал бы всё, чтобы не унижали достоинства России, достоинства русского человека. В той степени, в которой его унижают сегодня. И я сделал бы всё, чтобы собрать русских со всего мира воедино. Все наши изгои разных смутных времён и их потомки, все те русские, кто не по своей воле остался при развале Союза в национальных республиках, должны обязательно вернуться в Россию. Земли здесь много, а население с каждым годом только убывает...

То, что происходит сейчас, я воспринимаю как дальнейшее поэтапное истребление народа посредством его окончательного обнищания. Да, нас хотят превратить в манкуртов - в людей, лишённых памяти, а значит - лишённых воли к сопротивлению. В духовных уродов, в людей без истории, без прошлого, без памяти, без чувства меры, без чувства стыда. Превратить в людей без чести. В людей, сохранивших, от нищеты своей, только животные, хватательные инстинкты - и больше ничего. В безгласных рабов нового порядка. Голодный не смотрит, откуда, с какого барского стола упала к нему корка хлеба, и чиста ли та рука, что бросила ему жалкий объедок. Гусинские и березовские, ограбившие Россию, присвоившие себе народные богатства, сегодня кидают подачки из этих средств - в виде премий за высшие достижения в искусстве, когда само русское национальное исскусство отброшено в нищету...

Не случайно мечтают бзежинские-олбрайты оставить в России пятьдесят миллионов рабов и люмпенов уже не на одной шестой, а на одной восьмой территории суши, превратив нашу страну в сырьевой и биологический придаток мирового капитала. Мы уже являемся свидетелями реализации этой программы. Безработица, духовное обнищание, проституция, наркомания, алкоголизм - вот её плоды. И что такое - наш рост преступности? Часто это бунт человека против униженного своего состояния.

Я довольно часто выступаю в тюрьмах. Однажды ко мне подошёл уголовник и спросил: "Вам не страшно, Александр Яковлевич, что нас скоро будет больше, чем вас?" Жуткая фраза, от которой я покрылся холодным потом. Те, которые миллионами, миллиардами воруют, они только должности меняют. Такие над судом стоят - они неподсудны. Бесятся от жира и грабят беспрепятственно: нет на них закона. А за мелкое воровство, когда безработный парень украл три буханки хлеба, потому что он хочет есть и хочет накормить голодную мать, даётся судом три-четыре года заключения. На кого работает такая судейская машина?!.

Огромное количество работоспособных людей оставили без работы, без возможности выжить нормальным путём, и вот такими мужиками забивают тюрьмы. Так ломают судьбы миллионов наших ребят: отправляют их туда, за колючую проволоку. Изолируют от жизни. Уничтожают парней войной в Чечне, убирают их с глаз долой в тюрьмы, потому что боятся их. Возмущения голодного народа боятся. Что это, как не политика, настроенная на беспрепятственный грабёж России?

И ведь как они начинали, все эти грабители, которые шли к абсолютной власти? Прикрывшись лозунгами о демократических свободах, обобрали народ так, как никаким коммунистам не снилось. А ведь нового демократы ничего не придумали - под этими же лозунгами всё разорили, под которыми разоряли Россию большевики в семнадцатом, в восемнадцатом годах: всё те самые "свобода, равенство, братство" были в ход пущены: лозунги Французской революции. И снова эти новые, демократические, революционеры много беды нам принесли. Очень много. И ещё не один десяток лет этих дел нам не расхлебать... Можно ведь было спокойно всё переводить на другие рельсы, эволюционным путём. Разные формы хозяйствования ужились бы и не помешали друг другу. В 1991-ом году трёх человек убили - принесли в жертву бескровной, в общем-то, революции. А большую кровь пролили - в 1993-ем году... Перед расстрелом Белого Дома и квартиры были вокруг здания к этому предстоящему событию скуплены, и камеры в них для съёмок были установлены заранее. Чтобы весь мир, в полном объёме, мог созерцать, как русские расстреливают русских. Вот как тщательно и заблаговременно был проработан этот сценарий. Всё по программе шло.

"...А в небе кружат вороны.

И вся в узлах верста.

И мы по обе стороны

Распятого Христа".

Поэт Алексей Алексейченко, который живёт в Белгородском селе, написал это. Короткое у него ещё есть стихотворение - "У Белого Дома":

"Постреляли. Пострелялись.

Что народу от того?

Кроме крови, не досталось,

Не досталось ничего.

Кроме пьянства по России,

Кроме Бога одного...

А у матери - Марии

Сын убит. Да и всего".

Западному капиталу, нашим приватизационным олигархам нужна Россия. Чтобы беспрепятственно её дробить и обирать дальше. Потому что здесь корень наш, препятствующий распространенью мирового зла. Им нужно уничтожение России - потому что она их не принимает! И русский человек будет препятствовать её дроблению и разрушению лишь до тех пор, пока он помнит, что он - русский. Им надо, чтобы мы забыли всё своё. А чтобы усваивали ту пошлость, которую нам дадут.

Хотели в наших паспортах отчества нас лишить, обкорнать наше происхождение. Хотели, чтобы за мной имени отца моего не стояло больше: стереть намеревались моё прошлое. А моё отчество - это мое Отечество! У православных, сохранивших старообрядчество, до сих пор живо в памяти то время, когда борода называлась словом отечество. И не случайно реформатор Пётр I начал реформу с того, что сбривал бороды - лишал Отечества...

Сегодня, взамен нашей родной и чистой культуры, с эстрадных площадок, с экранов телевизоров льётся откровенное бесовство. Оно не несёт ни красоты, ни гармонии. Оно несёт чудовищные вибрации, вбивание примитивного ритма. И миллионы наших детей вбирают их в себя. Но чем больше будут люди поглощать этой музыкальной грязи, бесстыдства, крови, тем быстрее наступит отторжение. И это будет Великое Отторжение, после которого захочется вернуться к своим истокам. К тому же самому ручью животворящему - к чистоте, потому что Господь не дал дьяволу двух вещей: чувства меры - и чувства стыда.