– Ты своими глазами видел, как был срезан кошелек? зеленые глаза впились в смуглое лицо крестоносца.
– И знай, что солгав мне, ты солжешь Андсире!

Мальчишка сразу сник. Так тебе, мстительно подумал Сенито. Думаешь, если родом с севера и мечом прирубил к имени низкого рода окончание "-ор", то теперь можешь зря оскорблять честных жителей Устья? Коневод презренный, видите ли... Да уж получше вас, горожан, которые и на берут толком сесть не умеют!

– Нет, - наконец выдавил из себя крестоносец, опустив глаза долу.
– Но кому же еще, владетельная лоини, если он обнимал ее за талию в общей суматохе?

– Знаете, - тихо заговорила Морналла, - если по-честному, кошелек срезать мог кто угодно в течение последних двадцати минут. После того, как я ссыпала туда сдачу за фрукты, я за ним совершенно не следила. Так что, в отличие от воина, я не буду поспешна в своих обвинениях.

Сенито посмотрел на нее с благодарностью. Кажется, удастся выкрутиться. В конце концов, это он так хорошо помнит Дириту, а Дирита вовсе не обязана помнить всех ничем не примечательных хиорнцев из толпы, рубившейся на стенах Южной Крепи.

Лайгрила легко соскочила с коня.

– Я сама обыщу его, - бросила она на ходу, - и если обнаружу кошелек, то он ответит по закону, если же нет - ты, воин, уплатишь ему за оскорбление клеветой.

Обыскивай, обыскивай, скаллоини... Чтобы найти, надо знать, что искать.

– Владычица!
– вдруг раздался звонкий голосок Дириты. Разреши вмешаться не по делу.

– Говори, дева стрел, - Сенито заметил, что, несмотря на официальное обращение, в голосе Лайгрилы промелькнула странно теплая интонация.

– Я долго пыталась вспомнить, где же видела этого ополченца, и, наконец, вспомнила. Он из отряда Сияющих Крыльев, с которым полусотня Кетиар брала Крепи Оэнноры.

– Ну и что?
– вскинула брови Повелительница Стрел.

– Насколько мне известно, никого из этого отряда сейчас не должно быть на левом берегу Тонда, потому что их перебросили на охрану проходов в Эвир Наски Хиор.

Ногти Сенито вонзились в ладони и окрасились кровью. Все пропало! Погореть всего лишь через два созвездия после принесения присяги дому Эланар! И из-за чего - из-за какого-то нервного щенка, радующегося любому поводу, чтобы прицепиться к хиорнцу!

В следующий миг тонкие холодные пальцы скаллоини-нэджельтар коснулись его шеи, нашаривая цепочку. Рэссла вирз, откуда она знает про ЭТО? Ее осведомленность о делах Эланаров просто поражает, но откуда ей известно о Горной Лилии, пароле вестников?!

Лайгрила выдернула цепочку из-под рубашки Сенито. На ней качался медальон в форме щита, в который был вписан нежный цветок-колокольчик с поникшей головкой.

– Все ясно, - в голосе Лайгрилы зазвенела сталь.
– Шпион Синеглазого!
– она обернулась к следовавшим за ней и Диритой пяти молчаливым щитоносцам в темно-серых плащах Вэйандолы. Взять его!

Сенито попытался метнуться прочь, но услужливый щенок в лиловом плаще кинулся на него, предупреждая любую попытку к бегству. А затем на его плечи легли тяжелые руки щитоносцев.

– Доставьте его в ставку Кеасора, - приказала Повелительница Стрел без всякого выражения.
– Не мое дело разбираться с людьми Синеглазого.

В голубых глазах хиорнца сверкнула такая ярость, что Дирита вздрогнула и крепче обняла за шею свою берут.

– Значит, руки пачкать не хочешь, владычица?
– с ненавистью произнес он сквозь зубы и вдруг резко выкрикнул ей в лицо: - Гадюка вэйанорская! Мужней рукой не тронутая, кровь застоялая!

Лайгрила резко обернулась, ее глаза метнули две зеленые молнии. Медленно, с какой-то кошачьей грацией она подошла к Сенито и хлестнула его по лицу перчатками - раз, другой, третий...

– Мразь!
– сказала она таким тоном, что вся ярость хиорнца схлынула без следа. Впервые в жизни ему стало по-настоящему жутко.
– Не твое дело, с кем и когда я была, ты, изменник!

Пересиливая ужас, Сенито облизал кровь с треснувшей губы и четко произнес:

– Договаривай, владетельная лоини: "подлый синеглазый и грязный коневод"!

Произнес - и вдруг увидел, как горькая усмешка ломает надменный перламутровый рот Лайгрилы.

– Эх, южанин, наивная душа... За оскорбление высокородной отвечать не будешь, ибо по незнанию, а не по злому умыслу. Знай, что Повелитель Копья левого крыла конников Кеасора, Ассэн, прозванный вами Еретиком - мой сын, и сын от единственной моей любви. И если бы не развела нас кровь и грязь...
– она замолчала и холодно закончила: - А за измену ответишь перед трибуналом.

И, не оборачиваясь, пошла к своей берут, и Сенито с удивлением отметил, что плечи под серым бархатом и серебристым мехом еле заметно вздрагивают...