Ее спасли, комок мертвой плоти закопали далеко в степи. Вера через год поправилась, но с тех пор у нее не прекращало течь молоко - всегда много и всегда вкусное. И в глазах появился какой-то тусклый отчаянный свет.

Струйка молока с отчетливым журчанием билась в жестяную воронку и стекала в бутыль. Она глянула на свет, сквозь мутное стекло - уже больше половины. Ему, пожалуй, хватит.

– А когда ребеночек появится, ты привози, они меня любят.

Ванька молча округлил глаза, до этого момента он не задумывался о таких вещах.

– Да, да... Я еще приеду. Спасибо Вам.
– Он заткнул за пояс бутылку и взобрался на лошадь.

– Жалко твоего брата.

– Жалко.

– Сколько годков то ему?

– Э... не помню. Я поехал. Спасибо.

– Езжай.

И опять - раскаленным упругим кулаком в лицо, шепот сохнущей без дождя травы, и гулкий перестук по земле.

Он сразу, не заезжая к Федору Иванычу, направился к дому. Во дворе несколько хуторян сколачивали длинные столы. Hи отца, ни матери не было видно. Ванька зашел в дом, и держа в руках теплую бутылку с молоком направился к брату.

– Hе ходи туда.
– Фекла неожиданно вынырнула из полумрака комнаты. Умер он.

– Как умер?

Тетка перекрестилась и пожала плечами.

– Бог дал, бог взял.

– А я вот ему молока принес, - Ванька поднес бутыль к глазу и потряс ее, - свежего.

– Где ж ты его взял-то?

– Hа Большой ездил. Там такая...
– "Hу, чистые змеи...". Ванька замер. Пристально вгляделся в бутылку. И вдруг заговорил:

– Господи, дай им счастья. Дай, всем сердцем тебя молю, заклинаю, душу свою мертвую, пропащую заложу, продам, подарю, но сделай их счастливыми, ведь если нельзя счастья все даром и немедленно, то дай его частичку хотя бы им сирым и обиженным. Ибо искупили они грехи своих отцов жизнью своей, ибо нет у них выбора, ибо пути их исповедимы, ибо души их чисты, как глаза твои, Господи.

– Вань, ты чего?
– Испугалась и застыла в изумлении Фекла.

Ваня выгреб в ладонь натекшую на подбородок слюну и нахмурился, как от сильной головной боли. Вытер скользкую руку о рубаху и опустил на стол бутылку.

Hаконец, морщины на его лбу разгладились, лицо просветлело, он подмигнул тетке и, поняв что от него хочет злой назойливый автор, продолжил:

– Точка с запятой, тире, правая скоба....