Позор!

В тоске и болях душа моя: где та власть, которая приостановит неслыханный разбой?!

Страница шестая

Все больше и больше задумываюсь: кто, какой общественный строй в состоянии поднять производительные силы Сибири, вдохнуть в ее просторы жизнь и действие, на деле осуществить гениальный завет Михаилы Ломоносова: "Российское могущество прирастать будет Сибирью"?!

Мечусь и терзаюсь в раздумьях и, как ни прикидываю, вижу одну лишь силу, способную взять на себя эту титаническую работу — партию эсдеков-большевиков. Есть у нее для этого и ум, и отвага, и смелость, и корни ее уходят глубоко в народ, и потому за ней будущее.

На полях страницы пометка: "Не вздумай, любезный отрок Ванька, вообразить, что ты обратил меня в свою веру. Дошел до нее сам, дотумкал собственным умом".

Страница седьмая

Родина моя накануне социальных потрясений. Буря и разрушает и создает условия для роста новых сил.

Даже на опустошенных ею участках вырастает лес и гуще и крепче. Не будем бояться эюй бури. Пусть она пронесется, как смерч. Иначе родная земля не очистится от скверны. Иначе бесталанные люди — всякого рода мерзавцы и самозванцы — будут продолжать топтать мой народ, изгаляться над его великой и прекрасной душой, взнуздывать его в нору благородных порывов, глушить его высокие стремления.

Нет, не будем бояться бури!

Акимов дочитал наброски Лихачева до конца и встал, потрясенный. Он стоял, не спуская глаз с помятых листков бумаги, и ему казалось, что он слышит громкий, задорный голос дядюшки:

— В Россию! В Россию! Там наше счастье, Ванька!

"Две недели, самое большое месяц, пробуду здесь и, как только приведу все бумаги в порядок, рванусь домой, любой ценой, через все препятствия и невзгоды", — думал Акимов.

…В эти минуты он еще не знал, что в недрах истории созревала уже весть, которая вскоре прозвучала на весь мир:

— Самодержавие в России низложено. Началась новая русская революция.