Хотя эти мысли вызывали тревогу, а положение могло в будущем создать сложные проблемы, все же это было намного интереснее, чем возня с тупыми клонами Серены Батлер. Не хочет ли Гильбертус превратить клона в своего союзника?

Наконец человек соскочил с тренажера, сделал два сальто назад и без труда приземлился на ноги.

— Меня заинтересовала одна проблема, отец, — сказал Гильбертус. У него почти не было одышки. — Делает ли использование механических тренажеров меня больше похожим на машину.

— Обдумай этот вопрос и представь мне свой анализ.

— Подозреваю, что здесь нет однозначного ответа. Мы могли бы обсудить разные варианты и поспорить насчет их верности.

— Это прекрасная тема для дискуссии. Мне всегда нравятся наши обсуждения. — Эразм до сих пор часто вел эзотерические дебаты с корринским Омниусом, но предпочитал общество Гильбертуса. На определенном уровне Гильбертус был интереснее Омниуса, хотя Эразм полагал, что ради собственного спокойствия не следует ставить об этом в известность всемирный разум.

Робот сменил тему разговора:

— Скоро вернутся наши зонды, которые наблюдают сейчас результаты первого внедрения инфекции в атмосферу планет.

Закончив тренировку, Гильбертус сбросил одежду и вошел в открытую душевую кабину. Робот сканировал изображение воспитанника, анализировал его и не мог удержать восхищения совершенством обнаженного человеческого тела. На всякий случай он отошел подальше, чтобы брызги не попали на его роскошный наряд.

— Йорек Турр, несомненно, порадуется всем этим несчастьям и смертям, — сказал Гильбертус, смывая с себя пот. — Ему нравится быть предателем своего собственного биологического вида. У него нет совести.

— У машин тоже нет совести. Ты считаешь это недостатком?

— Нет, отец. Но поскольку Турр человек, то я могу оценивать его поведение человеческими мерками. — Встав под сильную струю теплой воды, Гильбертус принялся намыливать свои светлые волосы. — Полагаю, однако, что теперь я могу верно оценить поступки и действия Турра, особенно прочитав множество древних человеческих документов. — Он усмехнулся. — Все очень просто: Йорек Турр — безумец.

Гильбертус ополоснулся холодной водой, выключил воду и вышел из кабины посвежевший и бодрый.

— Ясно, что лечение, сделавшее его бессмертным, лечение, которого он потребовал как плату за службу, сделало его ум неустойчивым. Возможно, он оказался слишком стар для бессмертия. Возможно, сама процедура была проведена с какими-то погрешностями.

— Или, что тоже возможно, я целенаправленно провел лечение не вполне… адекватно, — сказал Эразм, удивляясь тому, что Гильбертус самостоятельно пришел к таким непростым выводам. — Возможно, я почувствовал, что он недостоин такой высокой награды, и даже теперь он не знает, что именно я с ним сделал. — На текучем металлическом лице робота появилась лукавая усмешка. — Но ты все же должен признать, что идея с заразой оказалась весьма плодотворной. Она поможет одержать нам победу без больших издержек и значительных разрушений.

— Если, конечно, кто-то из нас выживет. — Гильбертус тщательно вытерся и надел чистую одежду, сложенную возле душевой кабины.

— В особенности ты. Я научил тебя быть чрезвычайно эффективным. У тебя высокоорганизованный ум, способный анализировать факты не хуже компьютерного разума. Если и другие люди научатся этому, то им будет легче сосуществовать с машинами.

— Может быть, мне удастся превзойти как людей, так и машин, — вслух подумал Гильбертус.

Это и есть то, на что он надеется? Надо обдумать это замечание.

Они вышли из спортивного зала.

Агамемнон, Юнона и Данте летели в пространстве в своих чудовищно исполинских боевых корпусах. Генерал снова был на коне — он планировал и осуществлял военную операцию с целью захвата удаленной от Ришеза планеты, где до них не дотянутся щупальца тупых разбойников Омниуса. Он найдет место, где они смогут перегруппироваться, нарастить силу и мощь, а после этого начать следующую фазу создания новой империи кимеков.

Три титана летели в сопровождении крупных сил неокимеков, каждый из которых представлял собой гигантский боевой корабль, управляемый человеческим мозгом, соединенным с системами корабля с помощью специальных пропускающих нервные импульсы проводников и стержней. Все эти неофиты наперебой стремились доказать свою верность Агамемнону, тем более что они знали о встроенной в их мозг команде самоуничтожения, которую Агамемнон мог в любой момент активировать по собственному желанию или прихоти. Итак, генерал был совершенно уверен в преданности и лояльности своего воинства. Что еще оставалось делать этим неокимекам после того, как их мозги были удалены из тел и помещены в специальные емкости?