На лице Квентина также выражались только расстройство и опустошенность. Посторонний человек мог бы принять это за усталость, но это было нечто неизмеримо большее. Мы отняли у людей слишком много жизней, чтобы добиться победы. Он молился, чтобы человечеству никогда больше не надо было прибегать к такому оружию…

Вориан ехал по улицам в открытой машине, и его восторженно приветствовали толпы стоявших на обочине людей. Более четырех миллионов человек размахивали флажками Лиги, поднимали вверх портреты Вориана, Серены Батлер и ее сына, Иблиса Гинджо и других героев Джихада.

Здесь не хватает одного героя. Он подумал о Ксавьере, бывшем своем товарище по оружию. Возможно, Абульурд прав. Мы должны хотя бы попытаться исправить эту историческую ошибку. Но не сейчас, когда раны Джихада так свежи в памяти народа. Сейчас было время восстановления, забвения и залечивания ран.

Когда машина остановилась в центре Зимии, он вышел навстречу восторженной ликующей толпе. Люди хлопали его по плечам, женщины целовали. Офицеры службы безопасности расчищали дорогу, и Вориан прошел для награждения к трибуне, возведенной в середине обширной площади в тени огромного правительственного здания.

По настоянию Вориана рядом с ним на церемониальной трибуне сидел одетый в новенькую форму терсеро армии Джихада Абульурд Харконнен. Он находился здесь якобы в качестве адъютанта верховного главнокомандующего, хотя и Абульурд, и его старший брат Фейкан также должны были получить награды за самоотверженную работу, которую они выполняли здесь, на Салусе. Великий Патриарх посчитал было неразумным выставлять на всеобщее обозрение и тем более награждать Харконнена, но Вориан одарил его таким злым и каменным взглядом, что Боро-Гинджо поспешил отказаться от своего возражения.

За девять десятилетий воинской службы Вориан был награжден столькими орденами и медалями, что надеть их все сразу было невозможно физически. Поэтому на мундире он носил только несколько лент и пару медалей. Верховному главнокомандующему не было нужды красоваться на фоне окружающих. Леронике тоже не было дела до его наград. Она отдала бы все его награды за возможность чаще и дольше видеть его рядом, а не ждать любимого с полей далеких битв.

Люди жаждали выразить признательность своим героям, да и политики были не прочь выразить свою причастность к славным делам участием в праздничных торжествах. Я самый знаменитый человек в Лиге Благородных, но мне наплевать на награды и славу. Единственное, что мне по-настоящему нужно, — это мир и покой.

Так он удостоился медали и аплодисментов от толстого и самодовольного Великого Патриарха. Вориан даже произнес краткую, но трогательную речь, воздав должное всем, кто служил в армии Джихада, и всем, кто погиб во время Великой Чистки. Вориану нужно было время для того, чтобы отвлечься от всего этого безумия празднеств и награждений, время для того, чтобы привести в порядок мысли и решить, как и для чего жить дальше. Ему надо было еще раз познать себя и решить, чего же он еще хочет, прожив на свете так много лет.

Окруженные непробиваемой стеной из мощных и хорошо вооруженных кораблей машинного флота, окопавшиеся словно в осажденной крепости Омниус и Эразм оценивали ситуацию. Над Коррином, с внешней стороны от мощного заслона, над последним оплотом Омниуса нависал флот Лиги, готовый использовать первую же оплошность машин, для того чтобы сбросить на планету остатки атомных бомб.

— Эти черви, эти хретгиры, скоро прибудут сюда с подкреплением, — произнес Омниус.

— Нет никакого сомнения, что они решили подвергнуть Коррин долгой осаде, — ответил на это Эразм. — Хватит ли у них настойчивости и упорства, чтобы самим выдержать ее достаточно долгое время? Люди не слишком сильны в долговременном планировании и исполнении далеко идущих планов, таких, как, например, этот.

— Тем не менее мы будем строить новые корабли и усиливать внешнюю оборону. Наша главная задача — оставаться неприступной крепостью. Вечно, если того потребуют обстоятельства. Машины всегда превзойдут человека терпением и выдержкой.

Почти два десятилетия мира позволили наконец уцелевшему человечеству преодолеть разруху, заново благоустроить планеты, восстановить общественные отношения… и забыть масштабы угрозы.

Все планеты машинного мира, за исключением Коррина, были превращены в непригодную для обитания пустыню. Люди доказали самим себе, что могут быть такими же безжалостными, как и мыслящие машины. Правда, уцелевшие без устали убеждали себя в том, что проявленная жестокость стоила достигнутых результатов. Хотя многие планеты оказались не затронутыми Бичом Омниуса, около трети всего человечества погибло от страшной эпидемии. Но шли годы, рождались дети, отстраивались новые города и деревни, восстанавливалась торговая сеть. В Лиге последовательно сменились несколько лидеров, а люди начали заниматься своими мелкими, обыденными интересами и нуждами.