К трем часам ночи Мария устала. В кошельке у нее было тридцать пять долларов, а в номере отеля – одна восьмая унции героина, и, черт возьми, можно было уже и отдохнуть. Но тридцать пять долларов – это еще не сорок, которые требовались для дозы на следующий день, так что к чувству оконченной работы примешивалось и нежелание уходить, не добыв пяти последних долларов.

Возможно, именно это чувство и привело к цепи событий, в результате которых она оказалась в больнице.

Мария шла, наклонив голову от ветра; она была в туфлях на высоком каблуке и в плаще без подкладки. Под плащом на ней была шелковая голубая юбка и белая блузка. Она надела свой лучший наряд, поскольку в тот день у нее была встреча в центре города с одним из ее влиятельных друзей, у которого она надеялась получить все сорок долларов сразу. Но наличных у того не оказалось, и он попросил ее подождать до следующего раза, а поскольку такое уже случалось раньше, и он всегда потом платил, причем еще и с премией, Мария улыбнулась и, согласившись подождать, отправилась попытать счастья на окраину. В таком наряде она пользовалась успехом. А теперь вот она направлялась к метро, может, и не совсем довольная, но все же предвкушая, как она придет домой и вмажется.

Услышав шаги за спиной, она испугалась. Хулиганов тут было предостаточно, и ей совсем не улыбалось лишиться тридцати пяти долларов, добытых таким тяжелым трудом. Испуг ее прошел, как только она услышала за спиной тихий голос:

– Мария.

Она остановилась и, вглядываясь в темноту, стала ждать. К ней подошел ухмыляющийся мужчина.

– Привет, Мария, – сказал он.

– А, это ты, – откликнулась она. – Привет.

– Куда идешь?

– Домой.

– Так рано?

В его голосе послышался веселый вызов, и Мария решила, что, несмотря на неприязнь к этому человеку и желание быстрее вернуться домой и вмазаться, стоит подумать о пяти или более долларах, которые она может быстро заработать, и ответила ему заученной улыбкой.

– Ну, не так уж и рано, – сказала она чуть изменившимся голосом.

– Точно знаю, – возразил он, – очень рано.

– Видишь ли, – ответила Мария, – это, наверное, зависит от того, как ты собираешься провести время.

– Я могу придумать как.

– Можешь? – Она подняла кокетливо бровь и облизала губы.

– Да, могу.

– Очень любопытно, – сказала Мария, включаясь в игру, которую надо было вести так, чтобы не отпугнуть клиента. – Если бы сейчас действительно было рано, хотя это и не так, то что бы ты сделал?

– Я бы трахнул тебя, Мария, – сказал он.

– Фу, какая грубость, – фыркнула Мария.

– Грубость? А как насчет двадцати долларов? – спросил он, и Мария сразу же потеряла всякий интерес к игре. Ей очень хотелось получить двадцать долларов, к черту игру.

– Хорошо, – сказала она быстро. – Я поищу комнату.

– Поищи, – согласился он.

Мария собралась уже было идти, но вдруг остановилась.

– Я глупостями не занимаюсь, – предупредила она.

– Ладно.

– Пойду договорюсь о комнате.

Мария понимала, что время позднее и за обычную трешку комнату можно и не найти. Но, учитывая обещанные двадцать долларов, есть смысл рискнуть и пятеркой.

О двадцати долларах можно было только мечтать. Она поднялась на второй этаж жилого дома и постучала в одну из дверей. Ответа не последовало, она снова начала стучать, пока не услышала: «Basta! Basta!»[10] Мария узнала голос старой Долорес и улыбнулась, представив, как та выбирается из постели. Через несколько мгновений послышалось шлепанье босых ног на полу.

– Quien es?[11] – спросил голос.

– Я, – ответила она. – Мария Эрнандес.

Дверь открылась.

– Puta![12] – закричала Долорес. – Почему ты ломишься в дверь в... que hora es?[13]

Мария посмотрела на часы.

– Son las tres[14]. Послушай, Долорес, мне нужна... Долорес стояла в дверях – маленькая худая женщина в выцветшей ночной рубашке, в вырезе рубашки торчали острые ключицы, спутанные седые волосы свисали в беспорядке. В ней закипала злость, которая наконец взорвалась потоком ругательств.

– Puta! – завизжала она. – Hija de la gran puta! Pendega! Cahapera![15] Ты смеешь приходить сюда в три часа ночи и...

– Мне нужна комната, – торопливо вставила Мария.

– Bete para el carago![16] – выкрикнула Долорес и стала закрывать дверь.

– Заплачу пять долларов, – сказала Мария.

– Me cago en los santos,[17] – продолжала ругаться старуха, но вдруг остановилась. – Cinco?[18] Ты говоришь, пять?

– Да.

– Комната внизу свободна. Пойду за ключом. Глупая шлюха, почему ты сразу не сказала о пяти долларах? Заходи, а то схватишь воспаление легких.

Мария вошла в квартиру. Ей было слышно, как в кухне, ругаясь, Долорес искала в ящиках ключ. Вскоре старуха вернулась.

– Пять долларов, – напомнила она.

Мария открыла кошелек и дала ей пять долларов. Долорес протянула ключ.

– Доброй ночи, – сказала Долорес и закрыла дверь. Он терпеливо ждал ее на улице.