Шрифт:
– Не за этим.
– Я хотела сказать, если ты...
– Нет.
– Ну ладно.
Бланка была довольно миловидна. Смуглое лицо, черные волосы, светло-карие глаза. Только губы, пожалуй, немного полноваты. И подбородок изуродован шрамом. Когда Бланке было только шестнадцать, но она уже три раза в день кололась героином, ее полоснул ножом сутенер.
– Помощь нужна, – сказал Дельгадо.
– Какая?
– Кое-какие сведения.
– Я не стучу.
– Если не захочешь отвечать, не отвечай.
– Большое спасибо.
– Querida, [12] – продолжал детектив, – мы с тобой по-хорошему. Давай-ка и ты по-хорошему, ладно?
Она оглядела полицейского и вздохнула.
– Что хочешь?
– Все о Хосе Хуэрте.
– Ничего.
– Он к тебе не заходит?
– Никогда.
– А его партнер?
– Какой партнер?
– Рай Кастаньеда.
– Не знаю такого. Он не родственник Пеле Кастаньеды?
– Может быть, Расскажи о Пепе.
12
Милая (обращение к девушке) (исп.).
Бланка пожала плечами.
– Фрайер.
– Старый?
– Примерно тридцать.
– Чем занимается?
– Бог его знает. Может, играет. Несколько лет кололся, а потом завязал. Я таких всего пару человек знаю. Тусовался когда-то с компанией. Они себя звали «Испанские рыцари» или что-то в этом роде. Их все здесь знали, они часто махались с другой бандой, не помню, как она называлась, с другого конца парка. Пепе мощно кололся, но бросил. По-моему, он лечился в Лексингтоне. А может, его повязали и засадили, и он там бросил, не знаю. Но с иглы соскочил, это точно, – она пожала плечами. – Все равно фрайер.
– Давно его видела?
– Недавно. Он тут часто крутится. Все время сидит у кого-нибудь на крыльце. Пацанам что-то травит. Большой человек. Козел исправившийся! – Бланка фыркнула.
– Сегодня видела его?
– Нет, я только что пришла. С клиентом всю ночь занималась.
– Где его искать?
– Пепе или клиента? – Бланка улыбнулась.
– Пепе, – без улыбки ответил Дельгадо.
– На Эйнсли есть биллиардная. Он там часто бывает.
– Давай на минуту вернемся к Хуэрте.
– Зачем? – Бланка отвернулась, разглядывая автобус, громыхающий по авеню. Казалось, ее очаровали сизые клубы, вырывающиеся из выхлопной трубы.
– Мы мало о нем поговорили.
– Я его почти не знаю.
– Посмотри на меня.
Бланка резко повернула голову.
– Я тебе сказала, я не стучу. Ничего не скажу о Хосе Хуэрте.
– Почему? Он во что-то влез?
– Отстань.
– Наркотики?
– Отстань.
– Да или нет, Бланка. Я ведь знаю, где ты живешь, поставлю у твоей двери топтуна, он все равно узнает. Расскажи о Хосе Хуэрте.
– Ну, да! Да!
– Я думал, он занимается недвижимостью.
– Занимается. У него есть акр земли в Мексике, он там сеет травку.
– Сильные препараты тоже возит?
– Нет, только травку.
– Его партнер об этом знает?
– Я не знаю, что его партнер знает, а что нет. Я не его партнер. Иди и спроси партнера.
– Может, и пойду, – сказал Дельгадо, – когда поговорю с братом.
– Ты идешь к Пепе?
– Да.
– Скажи ему, он должен мне пять долларов.
– За что?
– А как ты думаешь?
Уиллис вышел из телефонной будки, Дженеро ждал его на тротуаре.
– Что они сказали?
– Еще ничего. У них полно другой работы.
– Так как же мы узнаем, травка это или гашиш? – возмутился Дженеро.
– Подождем. Сказали позвонить им через полчасика.
– Меня воротит от этой лаборатории!
– Да, а что прикажешь делать? – Уиллис пожал плечами. – У каждого свой крест.
Дело было в том, что Уиллиса уже воротило от Дженеро. Они оформили и отправили в лабораторию пластиковую сумку с гашишем и марихуаной и попросили побыстрее провести анализ. Но лаборатория захлебывалась в таких просьбах каждый день. Ни один следователь не мог определить наверняка тип наркотика без анализа. Уиллис был согласен подождать заключения, Дженеро рвался позвонить в лабораторию и узнать, что происходит. И вот без двадцати четыре они знали, что происходит: ничего. Дженеро надулся, а Уиллис мечтал поскорее попасть домой и рассказать матери, как трудно быть полицейским в этом городе.
Они находились сейчас не в самом шикарном районе Квартала – ему недоставало особой изысканности Левого берега. Но и эта часть тоже могла похвастаться многоэтажными доходными домами, многочисленными магазинами, театрами, ресторанами. Кэрриер-авеню, 3541 оказался домом из бурого камня. На одном из почтовых ящиков в холле, сыщики нашли табличку с надписью «Роберт Хэмлинг». Уиллис позвонил в 22-ю квартиру. Ответное гудение электронного запора раздалось почти мгновенно. Дженеро открыл дверь, и оба детектива вошли в тускло освещенное помещение цокольного этажа. Лестничный пролет виднелся прямо перед ними. Здание пропиталось запахом лизоля. Они поднялись на третий этаж, нашли 22-ю квартиру, прислушались и, ничего не услышав, постучали в дверь.