Фенечка Александровна взялась за дело с просветленным лицом наконец-то она встретила настоящего мужчину. Она не понимала, что мое геройство и рыцарство коренилось не в истинном мужестве, а всего лишь в возвращенном мне юношеском самодурстве, которое вполне могло толкнуть не только на схватку с чудовищем и мировым злом, но и на разные дикие выходки и даже на насилия по отношению к маленьким беззащитным девочкам.

– А что мне делать, если ты не вернешься?
– спросила Фенечка Александровна, когда факел был готов.

– Ничего не делать. Жить, как жила до сих пор.

Я внимательно осмотрел факел и остался доволен ее работой.

– Я пойду к твоей жене. Все ей расскажу... Расскажу, как все это началось и чем закончилось... Она поймет. Поймет, что ты погиб, как подобает настоящему мужчине. Что ты жил как истинный герой и достойно принял смерть...
– лепетала Фенечка Александровна.

Я лишь усмехался на ее слова. То, что она внезапно словно потеряла чувство меры и ударилась в театральность самого низкого пошиба, могло навести меня на мысль, что и она внезапно преобразилась и я имею дело уже не с живым человеком, а его карикатурой или даже натуральным призраком. Но я, преисполненный решимости покончить со всем этим бредом и кошмаром, уже не думал о подобных вещах.

С факелом в руках я направился к двери.

– Я пойду с тобой, Нестор!
– слабым голосом выкрикнула Фенечка Александровна.

– Ни в коем случае, - отрезал я.
– Меньше всего эта история касается тебя. Это мое дело. И я пойду один.

– Но разреши мне хотя бы немного проводить тебя, - взмолилась она.

Я разрешил, в конце концов было даже приятно, что она так печется обо мне, это льстило моему самолюбию, поднимало мой престиж в моих собственных глазах. Я уже как-то свыкся с мыслью, что становлюсь героем, человеком, достойным неподдельного восхищения. И оттого, что это так, мне хотелось быть лучше, чем я был или чем вообще мог быть.

Когда мы вышли на улицу и быстро зашагали в темноту, Фенечка Александровна, сознательно, хотя и робко прижимаясь ко мне, проговорила:

– Если бы ты знал, Нестор, как тяжело терять человека, к которому успел привязаться!

– Рано ты меня хоронишь, Феня, - усмехнулся я, - откуда у тебя такая уверенность, что я не вернусь?

– Да ведь ты покидаешь меня!
– воскликнула она с чувством.

– У меня вовсе нет ощущения, будто я иду на верную смерть. Может быть, это не очень-то и сложное дело. Может быть, это совсем простая работа, которую я обязан выполнить как можно скорее и лучше, и тогда...

Я замялся и ускорил шаг, чтобы скрыть смущение.

– А что тогда?
– тут же подхватила она.

Похоже, у нее сложилась иллюзия, что сюжет, начавшийся в заброшенном доме, настолько запутал нас, что наши отношения волей-неволей зашли дальше просто дружеских и, если мне сужденно вернуться, я вернусь именно к ней. Не мог же я, разрушая эту отрадную для нее иллюзию, прямо сказать, что вернуться предпочту все же к жене. Мне не хотелось обижать Фенечку Александровну, тем более в такую драматическую и торжественную минуту. И я молчал.

– Ах, если бы не было всего этого!
– продолжала она взволнованно.
– Ни заброшенного дома, ни этого неизвестного существа, которого я боюсь, как ничего другого на свете, ни этой ночи, ни необходимости расставаться...

– Не было бы... А что же было бы? Что должно быть, Феня?

– Я хочу, чтобы был ясный день, светило солнышко и были поля и луга, и лес на горизонте, и травка чтоб зеленела... И чтобы мы, взявшись за руки, шли по полю, а смерти, такой, как у моей бедной Глории, смерти чтоб не было!

Впереди затемнела громада дома, в который мне предстояло войти, возможно, без всякого шанса затем благополучно выбраться из него. Мечты моей спутницы отчасти захватили меня. Я бы и сам не протестовал, когда б вместо ночи с таящимися в ней опасностями торжествовал ясный, солнечный день.

Я остановился и, схватив Фенечку Александровну за плечи, с силой повернул ее к себе. В этот мемент из-за туч выглянула луна, и в ее свете я увидел, что по бледным щекам женщины катятся слезы. Эта слабая и чувствительная душа любила меня. Пораженный открытием, я в замешательстве произнес:

– Все будет как ты хочешь, Феня. И я вернусь, вот увидишь. Ты напрасно волнуешься. И я прошу тебя об одном: иди домой. Иди домой и жди меня там. Я вернусь... Не стой здесь и не ходи за мной. Пообещай мне, Феня, что ты сразу же уйдешь.

Извиняющаяся улыбка сделала ее лицо маленькой точкой, тускло мерцавшей среди падавших отовсюду теней.

– Да как только ты отойдешь от меня на шаг, я побегу отсюда не чуя ног, - сказала она.
– Я такая трусиха.

– Хорошо, - одобрил я. И собрался идти, но Фенечка Александровна, протянув руку, остановила меня.