— Кто, как не Кит, способен на такое! Признаю, здесь довольно уныло, но все еще можно изменить! Просто слушать противно!

Дэвид в тридцать лет был еще не так пресыщен, как Кристофер в свои тридцать два. Резерфорд, бесспорно, мог считаться красавцем: высокий, с черными волосами и светло-голубыми глазами, он неустанно преследовал женщин. Он всегда был готов испытать новые ощущения, попробовать что-нибудь остренькое, отдающее опасностью и приключениями.

Кристофер и рад бы последовать примеру друга, но еще в прошлом году обнаружил у себя нечто вроде странного заболевания. Его, казалось, ничто на свете не интересовало, не было мило, не привлекало внимания. Он устал. Смертельно устал, и эта вселенская хандра тяжким грузом повисла у него на плечах. Он словно состарился прежде времени. Родители умерли, когда он был совсем молод, воспитывали юношу опекун и слуги, которые, возможно, и привили ему несколько необычный взгляд на вещи, явно отличный от воззрений тогдашнего общества. Он отчего-то не находил забавными те мелочи, которыми забавлялись его приятели. Более того, у него вообще последнее время не было причин для веселья.

— Возможно, ты прав, Дэвид, но все зависит от времени и желания, — нехотя обронил он.

— По-моему, времени у тебя достаточно, — возразил Уолтер. — Значит, желания не хватает.

— Совершенно верно, — многозначительно подчеркнул Кристофер, надеясь, что дискуссия на этом закончится, и, полный решимости отделаться от докучливых приятелей, откровенно объявил:

— Ну, теперь, друзья, извините меня, дело не ждет. Мне хотелось бы вернуться в Лондон еще до осени. Займитесь чем-нибудь и оставьте нас.

Поскольку до осени был еще добрый месяц, сарказм был замечен и по достоинству оценен, и молодые джентльмены, обменявшись скорбными взглядами, снова принялись судачить. Но как только Кристофер опустил глаза в книгу и принялся изучать следующую запись, возникший на пороге дворецкий объявил о приходе незваных посетителей из Хаверс-Тауна. Ими оказались мэр, преподобный Биггс и мистер Стенли, старейший советник магистрата. В последний раз они являлись в Хаверстон, чтобы приветствовать нового соседа. С тех пор он никого из них не видел. Странно, что могло привести их сюда, да еще так поздно?

Однако долго гадать не пришлось. Троица сразу же перешла к цели своего визита.

— Сегодня случилось настоящее нашествие на наш мирный город, лорд Мэлори.

— Шайка безбожных воров и нераскаянных грешников наводнила улицы, — с крайним негодованием добавил преподобный Биггс.

— А что, безбожные воры чем-то отличаются от благочестивых? — ехидно осведомился Уолтер. Однако до святого отца сарказм не дошел.

— Все язычники — воры и разбойники, милорд, — сухо сообщил он.

Дэвида, однако, более заинтересовало упоминание о грехе.

— А чем они грешат? Может… Кристофер, раздраженный очередным несвоевременным вмешательством, неприветливо пробурчал:

— А при чем тут я? Почему не прикажете попросту их арестовать?

— Потому что никому не удалось схватить их за руку. Они весьма хитры, эти бесстыдники. Кристофер нетерпеливо отмахнулся:

— Как мэр, вы имеете право приказать им покинуть город, так что не вижу причин тревожиться.

— Но цыгане не ночуют в городе, лорд Мэлори, они разбили табор на ваших землях, над которыми у нас нет власти.

— Цыгане! Ах, этот грех, — ухмыльнулся Дэвид, заработав неодобрительный взгляд священника.

— Итак, насколько я понял, вы просите, чтобы я велел им уйти? — сообразил наконец Кристофер.

— Ну разумеется, Кит. Мы с Уолтером тебе поможем. Нельзя же оставлять старого друга в беде, верно? Нам подобное в голову бы не пришло!

Кристофер воздел руки к небу. Святой Боже, приятели наконец нашли желанное развлечение и, судя по виду обоих, готовы пуститься во все тяжкие.

— Никогда еще не видела столько женатых мужчин в одном маленьком городе! — с отвращением объявила Анастасия, садясь у костра рядом с бабкой. Наступила ночь, и ноги девушки гудели от усталости. — Подумать только, в таком милом местечке совсем нет холостых парней! Либо слишком старые, либо совсем мальчишки, или уж очень неподходящие!

— Ни одного? — удивилась Мария.

— Ни единого.

Мария задумчиво свела брови, прежде чем спросить:

— Что значит неподходящие?

— Из тех, кто ни за что бы не поверил, что я способна влюбиться в них.

— Верно, — вздохнула Мария, — такие не годятся. Сегодня же скажу Ивану, что нужно двигаться дальше. Он не спросит почему. Может, повезет в следующем городе.

— А я-то думала, что ты не захочешь покинуть ту мирную полянку, которую нашла и где завещала себя похоронить.

— Значит, поищу такое же чудесное местечко у дороги. Не волнуйся за меня, дитя мое, я продержусь до твоей свадьбы — на это воли у меня хватит, разумеется, при условии, что ты выйдешь замуж на этой неделе.