Гуров понимал, что должен молчать, но поднявшаяся в нем злость оказалась сильнее разума.

— У меня совесть и долг, можно называть их верой, суть не меняется.

Яндиев не рассердился, чему-то скупо улыбнулся, кивнул. Шалва продолжал:

— Уважаемый человек, который очень хочет жить в Лондоне, давно ждет награждения орденом. Человеку передали, если он подождет с поездкой в Англию, ему не придется ждать награждения. Разумный человек знает, синица в руках лучше, чем журавль в небе. Тем более, что человеку обещают, журавль не улетит надолго. Журавли всегда возвращаются.

“Вот так делается политика, назначают послов, убивают людей”, — думал Гуров, вслух спросил:

— И вы остановите генерала Рыгалина?

Шалва и Яндиев недоуменно переглянулись, затем Шалва сказал:

— Мы не знаем никакого генерала. В Москве свои проблемы, но выкуп за Рафика будет заплачен немедленно.

Гуров вернулся в министерство после пяти. Станислав, потный и злой, упрямо писал бумаги; увидев друга, криво улыбнулся:

— Тебя дважды спрашивал Петр. Я ему сказал, что ты гуляешь в Александровском саду. Иди, он ждет тебя. Мне уже никто ничего не говорит, ну ни старший опер, ни ваш друг, я лишь прохожий.

— Заткнись, Станислав. Я лопатой разгрузил машину дерьма, устал и хочу выпить. Собирай свои бумаги, я схожу к Петру, и мы с тобой уматываем к чертовой матери. А точнее, ко мне домой, где выпьем, и я тебе расскажу страшную сказку...

Орлов взглянул на вошедшего Гурова, махнул рукой на стул, продолжал писать. Закончив, поднял голову:

— Я велел тебе сидеть на месте. Мои распоряжения — это мелочь?

— Не заводись, сам знаешь, ты ничего не велел.

— Вызывал Шубин, интересовался, как продвигается дело по розыску похищенных. — Орлов бросил на Гурова быстрый взгляд. — Там, на природе, тебе ничего нового не шепнули?

Гуров недоуменно пожал плечами.

— Шубин же отстранил нас от дела.

— Такого разговора не было, он лишь поинтересовался новостями.

— Они поступили ранним утром. Я не докладывал, так как интерес к делу был потерян, — спокойно ответил Гуров.

— Мы не дипломаты, а оперативники” — повысил голос Орлов. — Я тебе русским языком сказал, приказа о передаче всех дел в ФСБ не существует, значит, твоя работа продолжается. Все перевернулось, генерал Рыгалин получил другое задание. Твой друг Павел Кулагин десять минут по телефону рыдал от счастья.

— Случается, — заметил Гуров, налил себе воды. — Мы имеем данные на одного из подозреваемых захватчиков. Выполняя ваше задание, я распорядился проверить обстановку в близлежащих кварталах, расположение дома, квартиры, окон и балконов. Важно не торопиться, главное, не спровоцировать бандитов. Судя по всему, они опытные бойцы. Атака, спуск с верхнего этажа, взрыв двери здесь не годится. Мы должны обойтись без ОМОНа, рассчитывать только на оперативников.

— Лева, тебе не кажется, что ты меня учишь? — Орлов почесал за ухом. — Выждем, получим указания начальства, будем решать.

Гуров вернулся в кабинет, где застал распаренных Нестеренко и Котова.

— Григорий, выкладывай, у тебя получается лучше, — сказал Нестеренко.

Котов встал, заметив ухмылку Станислава, снова опустился на стул.

— Успехи в торговле цветами я опускаю, — начал Котов. — Мы осмотрели дом, обычный для Бибирева небоскреб, нашли нужный подъезд, поднялись на последний этаж, спустились пешком. Никаких пьяных, гулящих, любителей газетного чтения, все чисто и спокойно. Квартира Зарова на третьем этаже, имеется пожарная лестница. Дверь в квартиру обыкновенная, можно выбить ногой, замки — один смех. На той же площадке еще две квартиры. Хозяева одной живут на даче, владелец другой уехал в деревню к матери. Две квартиры имеют общую лоджию с легкой перегородкой. В принципе квартира беззащитна.

А в квартире Зарова все было без перемен, люди устали находиться взаперти, исключение составлял лишь Шамиль, который рыскал по окрестным кварталам, недавно вернулся, принес Геме мороженое, завел Рощина на кухню и возбужденно сообщил:

— Все менты ушли в отпуск.

— Что ты говоришь, парень? — Николай Рощин сел на табурет. — Они нас нашли и бросили? Ты в своем уме? Это какая-то хитрость. Они не хотят лезть в квартиру, опасаются за жизнь посла и семьи. Нас выманивают на улицу.

Зазвонил телефон, который все эти дни молчал. Рощин перешел из кухни в комнату, смотрел на аппарат, трубку не брал.

Из другой комнаты вышел посол, тоже смотрел на телефон.

— Может, мне подойти? — спросил Юрий Заров. — Только я номер никому не давал.

— Надо ответить, — сказал Рафик. — Глупо делать вид, что здесь никого нет. Звонит человек, уверенный, что в квартире кто-нибудь да находится.

— Подойди, — Рощин пожал плечами. — Лично я никого не жду.

Посол снял трубку и ответил: