Изображение сменилось, на экране появился участок кожи («Поясница», – догадалась Скалли) с двумя маленькими, четверть дюйма в диаметре, волдырями.

– Что бы это могло быть? – спросил Малдер.

– Ну... – Скалли присмотрелась. На укусы насекомых это не слишком похоже, поскольку волдыри от укусов обычно обескровленные, бледные, а эти, напротив, гиперемированные. Примерно такие же следы оставляют пиявки, но там в центре виден отчетливый прокус от челюстей. Впрочем, число тварей, жадных до человека, стремится к бесконечности... – Я бы сказала, что эти следы присосок... или точечные глубокие ожоги – как при электрошоке...

– Так... Точечные ожоги... интересно. А с химией у вас какие отношения?

Изображение сменилось опять, но теперь это была некая структурная формула. Скалли присмотрелась. Полимерная цепочка, азот-углерод, так...

– А вот эти радикалы – это что?

– Аминокислоты. Разные. Двадцать две – входящие в известные нам белки, и четыре – совершенно посторонние.

– Чрезвычайно странная конструкция... – Скалли задумалась.

– Химики просто сказали, что такой молекулы существовать не может. Хотя они же и выделили ее из тканей, окружающих те отметины.

– Она была в трупе?

– Да. Очень локально, в очень небольших количествах... и не в трупе – в нескольких трупах. Вот... – изображение сменилось, – это – мужчина в штате Южная Дакота, а это – Шемрок, Техас, девочка...

Труп с двумя отметинами. И еще труп с двумя отметинами...

– И у вас есть предположения?..

– О, предположений у меня множество, – невесело усмехнулся Малдер. – Больше, чем хотелось бы. и гораздо больше, чем нужно. Одно мне по-настоящему не ясно... и, может быть, вы сумеете мне объяснить, почему политикой Конторы стало относить все подобные случаи к разряду необъяснимых явлений и тем самым ставить жирный крест на их расследовании? Вы верите в существование внеземных цивилизации? – спросил он без всякого перехода.

Скалли беззвучно кашлянула. Так. Началось. Собраться с мыслями...

– Если рассуждать логически, то я должна сказать, что нет, не верю. Расстояния между космическими объектами так велики, что расход энергии на передвижение превзойдет все мыслимые...

– Да-да, – сказал Малдер. – Люди так и рассуждают. А вот та девушка в Орегоне... Четыре года после школы, а она умерла, и на теле ее остались следы какого-то воздействия, а в тканях – вещество, науке неизвестное... Никаких доказательств, никаких ответов нет... даже вопрос – и то не задашь... Но, может быть, исчерпав все разумные объяснения, мы все же обратимся к неразумным?..

– Девушка от чего-то умерла, – медленно сказала Скалли, – и это пока все, что мы знаем наверняка. Вряд ли это естественная смерть, но если мы имеем дело с убийством, то почему бы нам не предположить, что при вскрытии что-то упустили... и может быть, упустили умышленно? Мне кажется, что во всех случаях, как бы фантастично ни выглядели обстоятельства, истина не покидает круг научных познаний... нужно только как следует расследовать...

Все более и более насмешливый взгляд Малдера наконец смутил ее, и она смешалась. Вообще-то она отнюдь не считала себя круглой идиоткой...

– Вот именно! – Малдер взмахнул в воздухе указательным пальцем, будто рисуя огромную лихую занятую. – Поэтому-то после «Ф» и «Б» всегда идет «Р»! Встречаемся в семь тридцать в аэропорту. Мы летим на место преступления – в Орегон...

Скалли завистливо покосилась на Малдера. Он устроился в свободном ряду кресел и, убрав подлокотники, то ли дремал, то ли слушал музыку. Она же весь полет провела в изучении тоненького и напоминающего хороший швейцарский сыр – сплошные дырки! – дела. Зеленая пластиковая обложка. Стикер с буквой «X». Два десятка газетных вырезок, несколько фотографий... Да, Малдер был прав, негодуя. Таким делам следует давать ход, бросать на их расследование все силы... Погибшая девушка – Карен Форсман – была отнюдь не первой жертвой «зловещего леса». А – четвертой! И все четверо были из одного класса – выпуска восемьдесят девятого года единственной средней школы маленького городка Бельфлёр (произносится на французский манер, ибо Канада за углом)... Поразительно, что газетчики так вяло ухватились за этот лоскут. Заметки были разрознены, и версией злого рока стороны, похоже, удовлетворились. Семья одной из погибших девочек пыталась затеять суд против дирекции национального парка, но дело даже не приняли к рассмотрению. Правда, при вскрытии тел прошлогодних жертв никаких странных отметок найдено не было. Зато были указаны причины смерти: переохлаждение, разрыв аневризмы, диабетическая кома...

– Леди и джентльмены, – зазвучало в салоне, – мы находимся на расстоянии семидесяти пяти миль от города Салема и сейчас начнем снижение. Экипаж просит вас не курить в салоне и пристегнуть ремни безопасности. При снижении возможны неприятные ощущения, поскольку турбулентные потоки...

Скалли показалось, что самолет сначала положили на бок, а потом поставили носом вниз. Желудок подпрыгнул к самому горлу, уши заложило. Из закрытых полок для вещей стали вываливаться эти самые вещи. Чья-то – слава Богу, мягкая – сумка ударила ее по плечу. Кто-то кричал сзади. Скалли вцепилась в подлокотники и с трудом удержалась, чтобы не заорать самой.

Падаем.

Вниз, вниз, вниз... вверх! Удар, толчок...

Какой жуткий скрип...

Еще раз. О-ох... Выровнялись. Скалли сглотнула. Во рту было липко и сладко.

Потом она скосила глаза на Малдера.

Малдер выковырнул из уха наушник, перевернулся на другой бок, нашел коллегу взглядом, ухмыльнулся.

– С прибытием, – сказал он.

Дорога до Бельфлёр заняла около часа. Малдер вел арендованную у «Эй-Ти» машину, видавший виды «шевроле», и жевал жареный арахис, озирая окрестности так, будто намеревался сейчас, вот тут, за поворотом, и найти сразу все доказательства и решения. Лес тянулся по обе стороны от шоссе. Скалли почему-то ожидала в первую очередь увидеть секвойи, но секвой не было видно. Наверное, здесь для них еще слишком северно... Справа поднимались голубые громады гор.