– Во, как и обещал… – начал Толик, но Руська его перебил:

– Знаешь, куда едем?

– Ну… куда? – вздрогнул Толик.

– В Кремль… – от Толикова испуга Руська немного растерялся.

– Как же так… мне же нельзя, я ведь уже был… – зашептал Толик, – почему вчера не сказали?.. я ведь был весной, мне нельзя…

– Так скажи Гале, – предложил Руська.

– Не отпустит… а то еще мамке на работу сообщит – и все… ох, как же это я… осел, ведь так не хотел идти, думаю: ногу бы сломать…

– Так ты там был? – прошептал Руська?

– Ну да, я же говорю – весной, еще когда в той школе…

– Слушай, а что там?

Толик замолчал, уставился куда-то в бок.

– Так что? Почему все так бояться?

– Сам увидишь… да никто и не боится… а так… я не знаю. Я правда не знаю. Водят, все показывают… Глав-пушку, Глав-колокол… картины разные, сабли, пистолеты старинные… ну и это…

– К самому?

– Ну… Слушай, Руська, хочешь я тебе все свои марки отдам и расскажу, что мне один большой парень рассказывал, а за это буду там все время за тебя прятаться? Потому что ты не ходил еще, тебе можно, а я уже ходил…

– Хорошо. А что он тебе рассказывал?

– Значит так. Когда-то давно сам умер – или как будто бы умер… и те, которые с ним были, соратники – они решили: сохранить его тело, сделать мумию и выставить в музее, чтобы все видели и знали, какой он был. Ну и вот… сделали мумию, а потом к ним приходит один маг и говорит: а хотите, я его… ну, мумию, то есть… оживлю? А те без него не знают, что делать, говорят: хотим. Маг и оживил. Потом много всякого было…

– Опять шепчетесь? – налетела Галя Карповна. – Я сколько раз говорила: шептаться нельзя! Хочешь что-нибудь сказать – встань и скажи громко! Повилихин, а кто это тебе разрешил пересаживаться? Сядь немедленно обратно!

– Так мы договорились? – одними губами спросил Толик.

Руська кивнул.

Их долго не пропускали в Красный Круг – проверяли какие-то бумаги у водителя, что-то еще. Потом в автобус вошла толстая тетка в черной кожаной куртке с железной пентаграммой на рукаве и наганом на поясе.

– Какие красавцы! – сказала она, разглядывая класс. – Наше будущее! Поезжайте, водитель…

Когда автобус пересекал Красный Круг, Руська вдруг озяб. Он покосился на Машку: у Машки дрожали губы. Ни фига себе… Автобус свернул направо, и Руська увидел Кремль – во всей его красе: красные с золотом стены, бронзовые шестиконечные щиты на зубцах, башни с железными пентаграммами на шпилях – и сверкающая в лучах солнца тонкая, как кружево, золотая сеть-оберег, натянутая между башнями…

– Ух ты! – восхитился Руська.

– А вот эту сеть моя бабушка вязала, – сказала Машка. – Не одна, конечно…

Ворота перед автобусом открылись, пропустили его, закрылись.

– Выходите и стройтесь! – скомандовала тетка с наганом. Снаружи остро пахло ладаном: трое в таких же, как у тетки, кожаных куртках обходили автобус кругом, махая кадилами и шепча заклинания. Класс топтался, озираясь.

– Построились, построились! – торопила тетка. – Чему вас только в школе учат?

Наконец, класс выстроился в одну линейку. Галя Карповна бегала за спинами, топая, как шумное приведение.

– У кого есть магические предметы, амулеты, обереги – сдайте! – потребовала тетка. – Потом то, что дозволено к ношению, будет вам возвращено.

– У меня – вот…– сказала Машка, протягивая кусочек янтаря.

– И у меня, – Гарик Абовян отдал камешек с дыркой.

– И у меня… и у меня…– класс сдавал оружие: маленькие пентаграмки, старинные монеты, кроличьи лапки, крошечных костяных кошек и слоников…

– Не стыдно быть такими суеверными? – укорила тетка. – А еще в школе учитесь… Теперь мы проверим вашу честность. Федор, где ты?

Откуда-то появился одетый в военную форму горбун с чучелом обезъянки на плече. У Руськи упало сердце: теперь все… Прикинься шлангом, велел он себе, бить ведь не будут…

Горбун медленно шел вдоль выстроившегося класса, что-то шепча и прихихикивая. Он дошел до Руськи и вдруг остановился, будто принюхиваясь. Со слабым хрустом, слышным так, как если бы ломался лед на реке, обезъянка приподняла веки и стала выпрямлять скрюченную, прижатую к груди ручку. Тонкий черный палец уставился Руське пониже подбородка. Страх был такой, что Руська перестал чувствовать себя – тело стало чужое и как из ваты. Не описаться бы… Он, может быть, упал бы – но сзади подхватили, обшарили и нашли, конечно, веревочку.

– Эт-то что? – грозно нависла над ним тетка. – Это что, я тебя спрашиваю?

– В-веревочка…

– Веревочка? А какая веревочка?

– Кра… красивая…

– Я тебе покажу – красивая! Шелковая веревочка с семью сионскими узелками! Ты хоть знаешь, что это такое?

– Не… не знаю…

– Учительница! – воззвала тетка, потрясая рукой с веревочкой – она держала ее двумя пальцами, брезгливо, будто это был глист. – Учительница! Почему ваши дети не знают самого элементарного?

И тут Галя Карповна удивила Руську.