– Ищи белый крест, Мимс, - сказал я как можно тише, словно боясь, что нас могут подслушать.
– Вроде того, какой человек может выцарапать на камне, когда у него нет времени.

Мы увидели его одновременно и направили к нему коней.

Мне показалось, что серые облака стали темнее и опустились еще ниже, в воздухе стоял явственный запах сырости. Не нравилось мне все это, а особенно странный и мрачный каньон.

Бросив винчестер в чехол, я спрыгнул с седла и привязал жеребца к росшему поблизости крепкому кусту. Затем, освобождая револьвер, сбросил с кобуры ременную петлю и спустился к месту, где возвышался валун. У его подножия под нацарапанным крестом лежала куча камней.

Я огляделся.

– Будь настороже, Мимс, - сказал я.
– Смотри не на меня, а по сторонам.

– Интересно, куда сбежала девчонка, - беспокойным тоном ответил Мимс.
– К чему ей было от нас убегать?

– Давай выкопаем золото. Потом найдем девчонку. Подозреваю, она и сама может о себе позаботиться.

Вполне логично было спрятать золото именно здесь. Люди, защищающиеся от нападения индейцев, наверняка выбрали бы что-нибудь подобное. Каньон был удобен для обороны, хотя сверху со стен был открыт для винтовочного огня.

Один за одним я начал вынимать из ямы камни, в большинстве своем обломки скал и булыжники размером с человеческую голову и больше. Я работал быстро, но старался производить как меньше шума, и не столько потому, что думал, что рядом находится кто-то из врагов, сколько потому, что в этом каньоне почему-то хотелось ходить на цыпочках и разговаривать шопотом.

В голове, прекратившей болеть лишь вчера, снова застучало, я задыхался. Через некоторое время вылез из ямы, прошагал к коню и прислонился к нему. Удивительно, сколько сил отнимает у человека скользнувшая по черепу пуля.

Мимс выглядел обеспокоенным.
– Ты нормально себя чувствуешь? Вид у тебя плохой.

– Голова еще не прошла после пули Эндрю, - сказал я.

Он задумчиво посмотрел на меня.
– А ты мне не рассказывал, что случилось с твоей головой. Эндрю, говоришь? И что с ним?

– Если уж быть точным, ранил меня не Эндрю, а Ральф. Эндрю просто решил довершить работу.

Рядом с конем стало дышаться легче - а разница была всего несколько футов. Через несколько минут я скользнул обратно в яму и опять начал выкидывать камни, но не успел сдвинуть пару булыжников, как в голове загудело, я почувствовал странное головокружение. Пришлось прекратить работу.

– Если бы здесь были топи, - сказал Мимс, - я бы подумал, что ты надышался болотного газа. От него такое бывает. Он вроде как сбивает человеку дыхание.

Выбравшись из углубления в земле, я, шатаясь, подошел к коню, вынул флягу и прополоскал рот. Затем вылил остаток воды на голову. Через пару секунд почувствовал себя лучше и вернулся в яму и почти сразу же нашел золото.

Его свалили в естественную выемку в скалах. Не теряя времени, я начал его доставать.

Мимс, не смотря на слабость, слез с коня и принялся помогать. Нами двигало возбуждение, и работа пошла споро. Я передавал самородки Мимсу, который складывал их в мешки, висящие на двух вьючных лошадях.

О тишине не могло быть и речи. Я шумно дышал и кашлял, но оаботал, не останавливаясь, понимая, что другие могут появиться в любую минуту.

Когда мы погрузили последние самородки, я поднялся к коням, которые стояли всего в шести-восьми футах выше того места, где было закопано золото. Я упал, с трудом встал на ноги, а потом, отвязав мустанга, закинул ногу в седло. Жеребец тут же направился к крутой тропе, пересекавшей заднюю стену каньона. И это нас спасло.

Я так сильно кашлял, что едва держался в седле. Гарри Мимс ехал за мной, ведя в поводу вьючных лошадей. Как только мы ступили на тропу, позади раздался стук копыт, и у входа в каньон появились несколько всадников. Первым они заметили Стива Хукера, а затем - следы наших коней там, где они ждали, пока мы грузили самородки. Они увидели углубление посреди скал, куда я спускался за золотом и пустую яму. Пока они собирались вокруг нее, наши кони карабкались по крутому склону.

Мы все еще были на расстоянии винтовочного выстрела, когда нас заметили. Золото было почти у них в руках... и вдруг оно ускользало.

Никогда не узнаю, ни кто из них выстрелил первым, ни сколько их было. По-моему, я видел Текса Паркера или кто-то ехал на его лошади, видел ковбоя в мексиканском сомбреро, это вероятно был Чарли Хэрст, Бишопа я не заметил, Пенелопы тоже. Все, что мне удалось - бросить один короткий взгляд через плечо.

Один из них бросил к плечу винтовку и выстрелил. Я увидел рванувшееся из дула пламя, а затем весь мир разлетелся прямо перед нашими глазами. Раздался чудовищный взрыв, и каньона выметнулся огромный столб пламени.

Я больно грохнулся о землю и до сих пор не знаю, то ли меня выбросило из седла, то ли скинул перепуганный конь. Я упал на четвереньки лицом к каньону, но достаточно далеко от края обрыва.

В центре взрыва пылало пламя, стараясь заполнить каждую выемку в скалах, каждое углубление и наконец достигло трехфутовой дыры в земле. Мы ее видели, но близко не подходили.

Теперь плямя громадным факелом вырывалось из дыры, воздух наполнился чудовищным, неумолчным ревом.

Я поднялся и на заплетающихся ногах, переполненный ужасом, пошел прочь от грохочущего рева.