– Ну... Это вроде... Она действительно хотела, чтобы мы с ней устроили некий поединок.

– На кой черт? – лицо Билли искривилось в улыбке, словно сказанное ее позабавило, но вместе с тем и озадачило.

– Это прозвучало как вызов, – пояснил я. – Если бы она победила, мне пришлось бы отпустить ее. Если бы выиграл я, она бы позволила мне снова связать ей руки. Понимаете, когда я ослаблял веревку, она их выдернула и спрятала за спиной.

– Вот тогда-то и надо было звать на помощь, – заметила Кимберли.

– Конечно, и все бы считали меня дрянным типом, у которого хватило глупости развязать ее.

Кимберли слегка перекосило, и она виновато потупила глаза. Хотя прощения в прямом смысле она и не попросила, но было видно, что она сожалеет о том, что была так резка со мной прошедшей ночью. Это не вызывало сомнений.

– Так-так, – вмешалась Конни. – Эта Тельма сумела увидеть тебя насквозь.

Я посмотрел на нее, но не спросил: “Что ты имеешь в виду?” Это было бы ошибкой. Но хотя я и удержался, это не помогло.

Вопрос этот задала Билли.

– Что ты имеешь в виду?

– Она знала, за какую именно ниточку потянуть. Восхитительно. У Руперта на уме только секс, и он ни за что на свете не упустил бы шанса побороться с женщиной.

Я почувствовал, что сейчас провалюсь сквозь землю от стыда.

– Ерунда! – возразил я. – Мы говорим о Тельме, а уж с ней-то, Бог свидетель, мне бы меньше всего хотелось бороться.

– Ну да, как же.

– Она мне противна.

– Будто такой пустячок мог бы тебе помешать.

– Эй! – воскликнул я. – На себя посмотри!

– Ты сам помоги ему рукой!

Кимберли попробовала урезонить сестру.

– Не будем отвлекаться от основной темы, детишки. Бросив на нее презрительный взгляд, Конни сделала неприличный жест средним пальцем.

Проигнорировав эту выходку сестры, Кимберли обратилась ко мне:

– И ты согласился на этот поединок? Нахмурившись, я попытался выбрать наилучшую тактику защиты. После непродолжительного молчания я сказал:

– Ну... она меня заставила. Обозвала трусом. Мол, я слабак и такое ничтожество, что никогда не посмею померяться с ней силами в честном поединке.

– И ты на это клюнул? – спросила Кимберли.

– Пришлось.

Билли тяжело вздохнула.

– Тебе не нужно было ничего доказывать Тельме. Она просто манипулировала тобой.

– Пожалуй... Хотя и не до конца. То есть вначале я действительно согласился бороться с ней. Но затем она начала раздеваться. Хотела, чтобы мы боролись голыми.

– А ты сразу подумал, что уже умер и тебя забрали на небо, – съязвила Конни.

– Неправда! Я сказал ей “нет”, и что наш уговор теряет силу, и что никакого матча не будет. Потребовал, чтобы она протянула вперед руки. Чтобы я смог их связать. Но она словно оглохла. Не обращая ни на что внимания, начала снимать с себя одежду. Будто мы будем бороться, и все тут, что бы я там ни говорил. Не успел я опомниться, как ее блузка была уже нараспашку, а шорты – внизу. Я просто не знал, что делать.

– Наверное, член у тебя поднялся выше обелиска в Вашингтоне. – Это был комментарий Конни.

– Вовсе нет.

– Как же.

– Оставь его в покое, – сказала ей мать.

– Так вот, когда я понял, что все зашло слишком далеко, я начал отползать от нее. Хотел добраться до топора и заставить ее прекратить это безобразие. Но внезапно она кинулась на меня с опасной бритвой. Чуть меня не убила. – Я перехватил презрительно-насмешливый взгляд Конни. – Если вы мне не верите, можно поискать эту бритву. Я выбил ее у нее из руки. Она, наверное, еще валяется где-то в песке.

Кимберли, на которой сегодня была гавайская рубашка Кита, сунула руку в левый нагрудный карман, вынула из него бритву и взмахом руки выкинула лезвие.

Билли сложила губы трубочкой и произнесла:

– Ууу!

Я и сам скривился, когда поближе увидел бритву в дневном свете и понял, что вчера лишь чудом не остался валяться на песке со вспоротым брюхом.

– Кто-нибудь видел эту штуковину раньше? – поинтересовалась Кимберли, держа бритву большим и указательным пальцами, чтобы мы могли разглядеть рукоятку, которая напоминала перламутровую.

Конни покачала головой.

Билли произнесла:

– Грозная вещица.

– Узнаешь ее?

– Я? Нет. Я уже целую вечность не видела подобной бритвы. У моего отца была похожая, но у той била зеленая рукоятка.

– Ну а ты, Руперт?

– Видел ее прошлой ночью, когда Тельма бросилась с нею на меня.

– Бритва, вероятно, принадлежит Уэзли, – вставила Конни.

Кимберли кивнула.

– Может быть. В сущности, хозяйкой могла быть и Тельма.

– У нее не было бритвы, когда я ее обыскивала, – заметила Билли. – Я бы такое не пропустила.