— У нас были неприятности с яхтой, — сообщил я. — Ей требуется ремонт.

— Хорошо, поставь ее в док. Ян покажет куда, — сказал Тибо и махнул рукой, как бы покончив с этим.

Целый год все наши помыслы были связаны с «Аркансьелем», мы неделями сидели на телефонах, обменивались десятками чертежей. И вот теперь, когда его новая игрушка прибыла. Тибо, казалось, и знать не желал о том. Он обеими ладонями сжал мою руку.

— Ну пожалуйста. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Присмотри за рестораном. Договорились?

— Но я понятия не имею о ресторанах!

— Ну и что, — рассмеялся Тибо. — Ты организованный малый. Это все, что требуется.

Тоже свойственная ему черта. В основном это верно, пока дела идут гладко. Что касается Тибо, он считал, что в понятие «быть организованным» входит поддержка людей в радости. Я же иначе смотрел на человеческие отношения. То, что книга заказов верфи «Яхты Сэвиджа» была пуста, не имело отношения к качеству лодок. Просто я отвергал прессу, и она отвечала мне взаимностью, за исключением случаев, когда она считала нужным заметить, что яхты мои быстры и, следовательно, представляют опасность.

Но Тибо был исключительно убедителен, что в духе цирка «Кракен». Поначалу я работал гам штурманом и играл на клавишных в оркестре. Через месяц Тибо поинтересовался: не мог бы я метать кинжалы? Спустя еще три дня я, выряженный в кожаные джинсы и нагрудный патронташ с шестью кинжалами для метания, вдруг очутился на шкафуте [9] под лучами прожекторов, целясь в пустое пространство между расставленными ногами испанки Риты; и ни разу не пролил крови.

После такого испытания присмотреть за рестораном — сущий пустяк.

Тибо схватил с вешалки красный дождевик. Входная пружинная дверь внезапно хлопнула, и посетители повытягивали свои шеи. На улице заработал мощный мотор. Шины взвизгнули на мостовой, и «ламборджини» пулей пронесся мимо витрины.

— Снова поехал туда, — смиренно сказала Фрэнки. — Съешь что-нибудь?

Пошел дождь, слабый теплый дождик. Я потащился обратно на понтон. Ян был на палубе: сматывал тросы. Я приказал оставить это занятие, и мы вернулись в ресторан. Фрэнки строго посмотрела на меня, усадила нас за стол и принесла пару бифштексов и отменное бургундское. Минут двадцать Ян молча ел. Затем откинулся на спинку стула и уставился сосредоточенным взглядом из-под густых бровей на ожерелье из квадратных брильянтов на ближайшей клиентке.

— Где здесь лодочный двор? — спросил я.

— Верфь «Альберт» в порту «Минимес». Владелец Джордж, — объяснил Ян и сделал большой глоток вина.

Я знал Джорджа. И сказал:

— Я-то думал, у Тибо — своя мастерская.

— Она закрылась. Воспользуйся услугами Джорджа. Так что с кингстоном?

— Спросим, — сказал я. У меня возникло ощущение, что Ян сменил тему разговора.

Бар заполнился людьми, частью — англичанами.

— Ла-Рошель, — изрек Ян, — имеет обыкновение быть чудесным городом.

— Не приставай к посетителям, — сказал я. — Учти, я менеджер.

Ян усмехнулся и пробежал пальцами по своей щетине.

— Помогать менеджеру — большая честь.

Он осушил свой стакан и заковылял под дождь.

Я же воззрился на состоятельных клиентов за столиками, заглатывающих моллюсков. Двое-трое знакомых помахали мне рукой. Уже пришвартовались более крупные яхты из Англии, и экипажи их высыпали на набережную в поисках устриц и муската. Ресторан «У Тибо» был тем местом, где известные яхтсмены находили своих устриц.

Я улыбнулся им в ответ. Ни один не присоединился ко мне, что очень меня устраивало.

Итак, я плеснул еще немного вина в свой стакан и стал наблюдать за Фрэнки, которая обеими руками доставала из холодильника бутылки, не переставая удивляться. Хотел бы я знать, почему Тибо не только позабыл о прибытии своей новой яхты, но и, стоило мне ступить на порог, вспомнил вдруг о каком-то крайне важном свидании? Создавалось впечатление, что он не был рад видеть меня. Как не радуются должники встрече со своими кредиторами.

«Вздор! — утверждал во мне тот Ми к Сэвидж, что желал броситься на кровать и три дня проспать беспробудным сном. — Ты ведь доверяешь Тибо. Он один из немногих твоих старых и преданных друзей».

Но во мне сидели еще три Мика Сэвиджа, которые прошли закалку в суровой школе и не были лишены скептицизма. Несмотря на коньяк и усталость, эти трое почуяли что-то недоброе в просоленном бризе Атлантики.

«Болван! — укорил себя я. — Это следствие образа жизни: из-за недостатка сна яды действуют на мозг».