Колеса джипа снова запрыгали по булыжнику узеньких улочек и я поменял скорость. Теперь машина ехала медленно, но зато не так трясло.

Выехал на авеню и остановился около одиннадцатого номера. Этот номер на овальной табличке был прибит к воротам высотой в полтора человеческих роста. Я нашел взглядом звонок, нажал на его кнопку.

Здесь было тихо.

Ожидая, пока кто-нибудь подойдет к воротам с другой стороны, с опаской, медленно повернул голову и покосил взглядом в сторону террасы.

И облегченно вздохнул - отсюда ее не было видно.

Напряжение продлилось может быть минуту и тут же отпустило меня, оставив во власти легкой головной боли.

Еще раз нажал на кнопку звонка.

Услышал грубые гулкие шаги - к воротам подходил мужчина.

– О!
– обрадовался, увидев меня, открывший калитку Айвен.
– А ты как меня нашел?!

– По адресу на посылках...
– ответил я.

– А, посылки... Ну давай, тащи их сюда!
– и он пошел по дорожке к видневшемуся в глубине двора большому дому, с одной стороны украшенному башенкой, поднимавшейся на несколько метров выше конька крыши.

Я взял с заднего сиденья посылки и зашел в калитку.

Айвен открыл двери и пропустил меня в дом.

– Сейчас налево!
– говорил он мне в спину.

Я зашел в просторную комнату и остановился.

– Положи их в угол и пойдем бахнем вина!
– предложил Айвен.

Я опустил посылки на пол.

– Хотя ты же на службе, - вдруг припомнил мой бывший сосед.
– Ну давай выпьем чаю! Пошли!

Мы поднялись на второй этаж, прошли тесным - двум встречным не разойтись - коридором и снова покарабкались вверх по узкой винтовой лестнице.

Мне уже казалось, что эта винтовая лестница никогда не кончится. Даже голова моя закружилась от спирального вращения.

– Ну вот!
– произнес вдруг поднимавшийся впереди меня Айвен.
– Теперь можно и за стол сесть.

Преодолев последние ступеньки, я очутился в совершенно круглой комнате, посреди которой, как и положено, стоял круглый стол. На стене, а в этой комнате, благодаря отсутствию углов, была только одна стена, висело несколько фотографий мужчины в зрелом возрасте с роскошными седыми усами, чуть вздернутым кверху орлиным носом и самоуверенным взглядом.

– Садись к столу, я сейчас самовар поставлю!
– сказал Айвен.

Я обернулся и увидел, что он действительно включил электрический самовар.

– Здесь у меня "русская комната", - продолжал Айвен.
– По вечерам я здесь пью чай и слушаю радио... Ты, кстати, какой национальности?

Я пожал плечами, присаживаясь к столу.

– Еврей?!
– спросил Айвен.

Никогда бы не подумал, что пожимание плечами может обозначать национальность.

– Нет, - произнес я, считая, что если я еще раз пожму плечами, это может ввести Айвена в полное заблуждение.

– Ну, а родители у тебя кто?!
– продолжал он, добавляя в самовар воды из большого кувшина.

– Отец - поляк, мать - палестинка...

– А!
– кивнул сам себе Айвен.
– Значит полуславянин!

– Нет, - не согласился я, - скорее на три четверти славянин...

– Почему?!
– искренне удивился инспектор по правилам поведения.

– Потому, что мой отец долго жил и умер в Сибири, - ответил я.

– А-а, - снова кивнул Айвен, присаживаясь на стул рядом со мной, значит у тебя есть и русские корни...

Я усмехнулся.

– У меня здесь краснодарский чай, - похвастался Айвен.
– Ты когда-нибудь пробовал?

– Нет, - признался я.

Айвен встал, подошел к тумбочке, на которой стоял самовар, выдвинул верхний ящик и вытащил оттуда квадратную пачечку чая. Высыпал, должно быть, полпачки в никелированный чайник для заварки. Потом поставил на стол сахарницу и две большие чашки.

– Уже закипает!
– произнес он успокаивающим тоном.
– А отсюда хороший вид на окрестности. Посмотри!

Я подошел к одному из четырех маленьких окошек этой комнаты. И увидел рядом внизу край крыши дома и нижнюю часть авеню Цесаря и крыши домиков, спускающихся к морю.

– Этот дом построил себе один австрийский архитектор, - говорил Айвен.
– Думал встретить здесь старость... А в этой башне у него была читальная комната. Жалко, что я не люблю читать, а то б тоже сидел бы здесь по вечерам и читал что-нибудь.

– Так ты здесь уже хозяин?!
– дошло вдруг до меня.

– Да!
– спокойно ответил Айвен.