– Нет, спасибо. – Уже больше года назад она бросила курить, но Син никак не мог удержать это в голове. – Это отвратительная привычка, – произнесла она, почему-то раздражаясь на него. – Посмотри только, какой коричневый потолок, и представь себе, что твои легкие будут такого же цвета, если ты не бросишь курить.

– Ну и что?

– Л тебя что, это не волнует?

– Не очень. Мне нравится курить. Я всегда говорю: жизнь коротка и весела.

– Дурацкое отношение в твоем возрасте. Во всяком случае, ты пахнешь отвратительно.

– Большое спасибо! Я тебя и так люблю!

На нее нахлынула волна раскаяния. Почему она так плохо обращается с ним?

– Прости меня, Син. Похоже, я сегодня немного раздражена. Наверное, меня это потрясло больше, чем я осознаю, – еще бы, обнаружить, что твоя бабка отбыла срок за убийство собственного сына. Но дело не только в этом. У меня чувство, что там что-то еще.

– Что-то еще? – Син затянулся и направил струю дыма в оскорбительную коричневатость потолка. – Что ты этим хочешь сказать?

– По правде говоря, не знаю. – Джулиет произнесла это медленно, словно пытаясь собрать по кусочкам впечатления, которым она раньше не придавала значения.

– Я даже сейчас не уверена, что они мне рассказали все. Они оба была так… таинственны.

– Двадцать лет молчания.

– Да. Может, все и так, как они мне сказали, что мне не было необходимости это знать. Может, они защищали меня?

– А кого еще они должны были защищать?

– Себя. – У нее это вырвалось почти рефлекторно, и она вздрогнула, осознав, что сказала. – Должна быть причина, почему они не хотели, чтобы я знала и не возвращалась на Джерси. Они что-то скрывают – не только о бабушке и дяде Луи, но и о самих себе.

– Джули! Похоже, у тебя разыгралось воображение.

– Может быть. Но папа даже не смог остаться в комнате, чтобы об этом поговорить, а мама… была такой странной.

– Но что они могут скрывать?

– Не знаю. Но мама еле заставила себя выговорить его имя. Луи. Всю жизнь у меня был дядя Луи, а я об этом не знала.

– Всю жизнь у тебя не было дяди Луи. Он был мертв.

– Но он был жив, пока мне не исполнилось четыре года.

– А ты его совсем не помнишь? Она покачала головой.

– Не думаю. Хотя довольно странно, что сейчас, когда я знаю о нем и знаю, что случилось, мне кажется, что помню. Как будто это где-то на краю моей памяти, но я никак не могу поймать воспоминания. Немного похоже на истертый негатив старой фотографии.

– Возможно, сейчас дело тронется с мертвой точки.

– Особенно если я поеду на Джерси. – Она вдруг вздрогнула. – Син… я боюсь.

Он загасил сигарету и обнял Джулиет.

– Тогда не уезжай.

Она прижалась к нему, ощутив удобную надежную опору под головой, и на мгновение была готова согласиться с ним. В конце концов, вся ее жизнь здесь. Новая работа со всеми ее трудностями и обещаниями наград, друзья, родители, Син, который любит ее и хочет на ней жениться. Ей было бы с ним хорошо, да и она тоже любила его – разве не так? Тогда почему же она оставляла все это и собиралась лететь через полмира совсем одна, в дом, который смутно помнила, и к совершенно незнакомым родственникам? Что ж, может, это не так уж и неестественно. Вначале, когда она об этом подумала в первый раз, это показалось неплохой идеей: короткая передышка – просто каникулы, не больше. И только сейчас все приобрело совершенно другую окраску, что-то вдруг в этом желании проникнуть в прошлое показалось зловещим, даже угрожающим. Что за ящик Пандоры она собиралась открыть? Хорошо ли она сделает, если забудет все это, посвятит себя Сину и начнет готовиться к свадьбе и новой работе? Возможно. Но она знала, что не сделает так. У нее долг перед собой. Пока она не вернется на Джерси и не увидит все собственными глазами, прошлое останется с ней вечной загадкой, которую она не сможет забыть. А когда это начнет терзать ее, она примется обвинять Сина за то, что он не разрешил ей сделать так, как она хотела. Это несправедливо, но такова уж человеческая природа.

– Извини, но мне придется поехать, Син, – сказала она. – Сейчас мне это нужно больше, чем когда-либо.

Он кивнул, поцеловал ее и потянулся за другой сигаретой.

– О'кей. Но только не оставайся там слишком надолго. Я чертовски буду по тебе скучать.

Она прижалась к нему, наслаждаясь этим мигом.

– Я тоже… Как только я вернусь, мы объявим о помолвке, ладно? Не будем даже ждать моего дня рождения, если ты этого хочешь.

Он улыбнулся, но улыбка его была грустной. Ему очень хотелось бы поверить в то, что она говорила.

Джерси, Ченел-Айлендс, 1991

Как только самолет начал снижаться, Джулиет прижалась к иллюминатору, чтобы бросить первый взгляд на остров Джерси, где она не была почти двадцать лет.

Какой он маленький! – изумленно подумала она. Небольшое компактное поселение, наверное, Сент-Хелиер, так разительно отличавшееся от растянувшегося до бесконечности Сиднея, аккуратные пятнышки зелени, ограниченные дорогами и проездами, похожие на лоскутки материи, сшитые в одно стеганое одеяло. Все это могло совершенно затеряться в бескрайних австралийских просторах. А вокруг было море, перевитое лентами синезеленого цвета, прекрасное, но не такое – режущее глаза, – как сверкающая серебристая лазурь Сиднейского залива. Но по крайней мере светило солнце! Кода сверхзвуковой реактивный лайнер приземлился в Хитроу, солнце осталось за плотными облаками, поэтому посадка во влажное туманное утро оказалась неожиданно удручающей. Как хорошо, что пилот предупредил их: «В Лондоне дождь, температура 11 градусов». После долгого жаркого австралийского лета и перелета, с остановками в Сингапуре и Бахрейне, прохладная серая мгла оказалась настоящим потрясением.

Колеса коснулись бетонной дорожки, включили реверс, и небольшой реактивный самолет, замедляя ход, зарулил к зданиям аэропорта. Джулиет расстегнула ремни и потянулась за сумкой, в горле ее застрял нервный комок. Она здесь… обратного пути нет. Что ж… она могла бы пойти и потребовать свой багаж, а потом заказать билет, но сама же при этой мысли тихо посмеялась про себя. Что это будет за отговорка! Облететь полмира впустую, а ее джерсийские родственники будут удивляться, куда она подевалась. Они обещали встретить ее в аэропорту и, вероятно, ждут где-нибудь за таможенным залом. Как она их узнает? Может, у них в руках будет дощечка с ее именем, как это делают туристические фирмы или компании по сдаче в аренду машин? Или с их именем, как на обслуживающих гостиницы автобусах? Раз уж они владеют сетью гостиниц, возможно, это не так глупо, как может показаться.