Местность была густо заселена, так что лесной эту дорогу можно было назвать чисто условно. Но все равно она уходила в широкую лесополосу. И будь у подруг в багажнике свеженький труп, они бы с радостью свернули сюда. Другого подходящего местечка поблизости не предвиделось.

— Есть! — обрадовалась Кира и лихо развернулась прямо на трассе, переехав через двойную сплошную прямо под носом у пассажирского автобуса.

Водитель автобуса и сам был не промах. Но от такой наглости маленькой машинки затормозил. И подруги благополучно проскользнули у него под носом.

— Чокнутые! — высунувшись в окошко, прокричал им черноглазый толстяк — водитель автобуса. — Сумасшедшие! Дома сидите, самоубийцы! Как вас только мужья одних отпустили!

Он хотел прибавить еще много разного. А может быть, даже и прибавил. Но расстояние между машинами увеличилось настолько, что подруги уже ничего не услышали. Они уже сворачивали в лес. Свистуновский «Лексус» — это был он, без всякого сомнения — стоял у обочины без всякого присмотра, словно дешевенькие «жигулешки».

— Поедем или пойдем?

Идти по пересеченной местности подругам что-то не хотелось. Сегодня, отправляясь из дома, они обе надели новые туфельки. У Леси они были черненькие замшевые с шелковыми ленточками, обвивающими пальцы ног, ступню и плавно поднимающиеся выше по голени. А у Киры легкие ярко-алые босоножки на золотой подошве. Изнанка тоже была вызолочена. И поэтому казалось, что Кирины ножки находятся на двух алых с золотом тронах.

Ковылять в этакой красоте по оврагам и грунтовой дороге подругам казалось варварством. Хоть убейте, а новые туфли они не испортят! И подруги остались в машине. Так, испытывая судьбу, они проехали около километра. А потом их выдержка кончилась. Да и дорога стала получше. Мелкий песочек и травка. Это их туфельки еще как-нибудь переживут. И оставив машину у кустов, подруги потопали пешочком.

Соблюдая маскировку, они почти не разговаривали. И потому вскоре услышали голоса. Первый голос был им незнаком, хотя, бесспорно, принадлежал женщине.

— Ну и сколько еще копать! Ты уже прокопался на полтора метра, а все ничего нет.

— Еще немного покопаю.

— Сдается мне, что ты все врешь!

— Мамой клянусь родной. Тут они!

Это был Павлик. И не успели подруги порадоваться, что добрались до нужного места, как женщина воскликнула:

— Все! Я уезжаю! Ты мне лгал!

— Нет, тут они. Перепутал чуток.

— Что это значит?

— Переволновались мы с Антохой! — ныл Павлик. — Первый раз такое дело. Шутка ли, пятерых человек одним махом положить.

— Это были не люди! — неприятным голосом проскрипела женщина. — Не люди! Понял? И ты их не убил! Ты просто исполнил приговор, который им давно вынесла сама жизнь!

— Не знаю, как вам, а мне палачом работать впервые пришлось!

— Ну и что?

— Стресс у меня был в тот момент! — обозлился Павлик. — Вот что! Закопали мы с Антохой жмуриков. А где, не помню!

Подруги переглянулись. Что он плетет?

— Похоже, ребята Свистунова не совсем точно описали Павлику место, где зарыли трупы, — прошептала Леся. — Вот он и перепутал!

Катастрофа! Весь план Свистунова мог рухнуть из-за тупости исполнителей. Пока Павлик копал, а женщина в черном наблюдала за ним, подруги подобрались еще ближе. И теперь могли рассмотреть даму. То есть могли бы, кабы было что рассматривать. А так одни черные одежды. Длинная закрывающая ноги ниже коленей юбка. Туфли. Шелковая кофта, сшитая вроде пелеринки. Несмотря на то, что было тепло, женщина надела длинные перчатки. И голову прикрывала шляпка с густой длинной вуалью. Вуаль трепал ветер, но лица женщины все равно не открывал.

— Стильная штучка эта дамочка, — прошептала Леся, почти что с восхищением разглядывая траурный наряд женщины.

Каждый предмет гардероба этой особы Леся окинула оценивающим взглядом. И теперь могла поклясться, что на женщине надето по меньшей мере долларов семьсот. Все очень просто. Туфли — триста. Шляпка с вуалью явно сделана на заказ, значит, тоже стоит недешево. Юбка и пелеринка смотрелись так, словно были добыты из одной коллекции. Юбка из тонкого шелковистого трикотажа, который обвивал ее ноги, укладываясь красивыми складками по всей длине.

— Мне кажется, я видела такую в новой коллекции Кельвина Кляйна.

— Тогда она одна должна стоить целое состояние.

Одним словом, дамочка была экипирована совсем неподходящим образом для пребывания на природе. Но, кажется, ее это ни капли не смущало. Она стояла над душой у Павлика и командовала:

— Вспоминай! Копай!

Наконец тот взбунтовался:

— Дайте передохнуть и подумать!

— Думай. Только не очень долго!

— Торопитесь?

— Не твоего ума дело! Покажи мне трупы. Я отдам тебе деньги. И расстанемся, словно никогда и не встречались.