Они сняли с него серьгу. Зачем они это сделали?

Нет, он не похож на Стива.

Она расстегнула и вынула свою сережку в виде тонкого серебряного колечка и, наклонившись, вдела ему в ухо. Затем коснулась губами его покрытой щетиной щеки.

— Так лучше, — прошептала она. — Лучше. Я буду рядом, слышишь? — Она взяла его безжизненную руку и поцеловала пальцы. — Даже когда меня не будет здесь, я все равно с тобой. Не бросать. Таков уговор. Ты меня не бросишь.

— Можно дежурить по очереди, — сидевший за рулем Форд бросил взгляд на Силлу. Она не возражала, когда он настоял, чтобы она поехала домой, отдохнула и поела. И эта покорность беспокоила его. — Все равно в отделении строгие правила, и они не разрешат долго там находиться — так что мы будем сменять друг друга. Вы, я, Шанна и несколько парней.

— Они не знают, сколько он пробудет в коме. Может, несколько часов, может, несколько дней, и если…

— Когда. Мы говорим «когда».

— Я никогда не отличалась оптимизмом.

— Это не беда, — он попытался найти верный тон, нечто среднее между твердостью и сочувствием. — У меня достаточно оптимизма. Могу одолжить.

— Он выглядит так, как будто его избили.

— Это травма черепа. Я говорил с одной из медсестер, пока вы были в палате. Так всегда бывает, — Форд старался говорить ободряюще, но сам испытал шок, когда его ненадолго пустили к Стиву. — Кома — это не так плохо, Силла. Она дает организму сосредоточиться на выздоровлении.

— Вы слишком легко настроены. Но это не комикс, где хорошие парни всегда выходят сухими из воды. Даже если — хорошо, я использую ваше радужное «когда» — он выйдет из комы, его мозг может быть поврежден.

Он это знал, но не видел смысла обсуждать наихудший сценарий.

— И в моем радужном мире, и в вашем мрачном мозг способен учиться заново. Стив умный парень.

— Это я не повесила этот проклятый замок.

— Если кто-то проник в амбар и напал на Стива, неужели вы думаете, что замок бы его остановил?

— Я снесла ворота. И посадила эти чертовы деревья. — Они повернули на дорожку к ее дому, и она сжала руки в кулаки.

— Разумеется, все дело в деревьях. Вините во всем себя. — Он ждал, когда она взорвется в ответ, что, по его мнению, было лучше самокопания, но она молчала. — Силла, разве злоумышленников остановит пара кованых железных створок? Зачем вы во всем вините себя?

Она покачала головой и посмотрела на дом.

— Не знаю, что я здесь делаю. Тот безумный старик, наверное, был прав. Дом проклят. Мой дядя умер, бабушка умерла, и теперь может умереть Стив. Зачем? Зачем мне чистить и полировать, красить и приводить в порядок эту развалину? Искать связь, общность с бабушкой, потому что их не было с матерью? Какой смысл? Она мертва — какой в этом смысл?

— Поиски себя, — он схватил ее руку, прежде чем она успела открыть дверцу машины. — Как мы можем узнать, кто мы на самом деле, если не поймем, откуда мы, преодолев или приняв это.

— Я знаю, кто я. — Она высвободилась, распахнула дверцу, вышла и с силой захлопнула ее за собой.

— Нет, не знаете, — ответил Форд.

Она шагала вдоль боковой стены дома. Работа, подумала она. Пару часов изнурительного труда, а потом она вымоется и вернется в больницу. Внутренний дворик был отремонтирован, и на нем уложили новую плитку, а дорожки были размечены при помощи шнуров. Все, за исключением одной, которую она добавила к первоначальному проекту позже. Той самой, что вела к амбару. Желтая лента, которой полиция ограждает место преступления, пересекала дверь амбара, подобно уродливой тесьме на ненужном подарке.

Усилием воли Силла подавила жалость к себе. Она не единственная здесь страдала и волновалась.

— Никаких изменений, — сказала она, пожимая протянутую руку Шанны.

Увидев Силлу, рабочие, занимавшиеся садом, отложили инструменты, а несколько строителей вышли из дома.

— Никаких изменений, — повторила она громче. — Его перевели в реанимацию. За ним наблюдают. Нам остается только ждать.

— Ты вернешься в больницу? — спросила ее Шанна.

— Да, чуть позже.

— Брайан, ты мне разрешишь?

— Давай, — коротко кивнул Брайан. Выдернув из кармана мобильный телефон, Шанна быстро пошла к дому.

— Сестра подбросит ее, — объяснил Силле Брайан. Он снял кепку с коротко остриженных темных волос и провел по ним грязными пальцами. — Когда вы уехали, она хотела все бросить, чтобы тоже быть рядом со Стивом.

— Хорошо. Это хорошо.

— Все мы — и Мэтт, и Добби, и все остальные — тоже поедем. Не знаю, разрешат ли нам увидеть его, но мы поедем. С Шанной была истерика. Она винила во всем себя.