Хан-отец, я попробую догнать Джамуху.

– А нужно ли?

– Хан-отец, недобитый враг как тощий волк – зол, нахален, от него можно ждать всего.

Ван-хан долго молчал. Наконец нехотя сказал:

– За Джамухой я пойду сам. Ты догоняй Аучу-багатура.

Скакать на коне Тэмуджину было трудно. Каждый толчок отдавался болью, холодная испарина покрывала тело. Но он крепился.

Аучу-багатура и сыновей Тохто-беки настигли через три дня. После короткой схватки враги рассеялись. Тэмуджин велел остановиться на отдых.

Вечером в его походную юрту пришел Чилаун, сын Сорган-Шира.

– Хан Тэмуджин, среди воинов тайчиутов был мой друг Джиргоадай. Он хочет служить тебе.

– Зови его сюда.

Переступив порог юрты, воин снял пояс с мечом и саадаком, положил к ногам Тэмуджина.

– Почему покинул своего господина? Почему ушел от Аучу-багатура?

– Он носит звание багатура, но отваги у него не больше, чем у старого тарбагана. Он замышляет битвы, но ума у него не больше, чем у степной курицы. – Ни в голосе, ни во взгляде раскосых глаз Джиргоадая не было обычной в таких случаях робости.

Еще когда воин вошел в юрту и снимал пояс, в его лице, в порывистых, резких движениях Тэмуджин уловил что-то знакомое. Сейчас он все больше убеждался, что уже видел его где-то. Внезапно догадался, приказал:

– Сними шапку!

Воин обнажил голову – в черных волосах белела седая прядь. Тэмуджин поднялся и, кособочась от боли в потревоженной ране, подошел к нему, спросил:

– Узнаешь?

Джиргоадай качнул было отрицательно головой, но вдруг густо покраснел – узнал. Краска тут же отлила от лица, оно стало бледным. Но глаза смотрели без страха.

– Узнаю. – И голос прозвучал твердо. – Я не знал, что ты хан.

Его прямота и откровенность обезоружили Тэмуджина. Мстительное чувство колыхнулось и тут же улеглось. А вспомнив, как Джиргоадай показывал ему кулак, он даже улыбнулся.

– Ну, а если бы знал, что я хан?

– Не состоялась бы эта встреча.

– Почему?

– Один из нас был бы мертв.

«Не каждый найдет в себе мужество ответить так, – подумал Тэмуджин. Убивать его просто жалко. Но и оставить в живых нельзя: он пролил мою кровь, кровь хана, и нет более тяжкого преступления. Однако кто знает об этом? Только двое. А может, не знает этого и он?»

– Ты погубил моего коня. Смертельно ранил…

– Коня? – удивился войн. – Мне казалось…

Тэмуджин перебил его:

– Красивый был конь! Саврасый, с черным ремнем на хребтине и белыми задними ногами. Ты хорошо владеешь копьем?

– И копьем, и мечом, и луком. Я – воин.

– Коня, такого же, какой был у меня, добудешь в сражении и вернешь мне. И еще. Человека по имени Джиргоадай больше нет. Теперь ты Джэбэ. [7] Мое копье.

Узнав, что за ним гонится один Ван-хан, Джамуха решился на смелый шаг. Без нукеров и оружия он выехал ему навстречу. Была надежда, что Ван-хан не захочет пятнать свое имя его кровью. Он скакал к нему безбоязненно, и все же, оказавшись перед лицом кэрэитского войска, идущего крепко сбитым строем, один, безоружный и беззащитный, он стиснул зубы от страха, захотелось повернуть коня и быстрее ветра улететь к своим. Поднял руки. Его узнали и остановились, по рядам воинов, как огонь по сухой траве, полетело:

– Джамуха, Джамуха…

Передаваясь из уст в уста, весть мгновенно достигла ушей Ван-хана.

Вместе со своими нойонами он рысью подъехал к нему. Нойоны окружили со всех сторон, смотрели с любопытством, но без враждебности. Джамуха слез с коня, подошел к Ван-хану, взялся одной рукой за стремя, прислонился лбом к тощей ханской ноге.

– Я пришел, хан-отец… Не губите людей, не гоняйте по степи племена, жаждущие покоя, возьмите мою жизнь.

Ван-хан осторожно отодвинул ногу.

– Ты кого собрался воевать?

Сверху вниз он смотрел на Джамуху, хмурился, но в глазах была жалость.

– Я? Воевать? – воскликнул Джамуха. – Это вы обложили меня, будто кабана на облавной охоте. Вы пришли сюда. Вы гонитесь за моим народом. Вы заставляете меня сражаться. И с кем? С этими людьми, – Джамуха обвел рукой круг нойонов. – С ними я ходил в походы, пил из одной чаши, согревался у одного огня.

Он услышал одобрительный шумок нойонов. Теперь он знал, что добьется своего, заставит хана повернуть назад и уйти в свои кочевья. Повышая голос до крика, раздернул на груди халат.