Живым – жить надо. Внучку и внука вырастить надо. Станет внук мужчиной, можно и умирать. Простые люди сами на себя надеяться должны. Они как трава. Ее и копытами топчут, и огнем жгут, а она живет и дает жизнь всему живому.

– Поточи скребок, – попросила Каймиш.

Усталость еще не прошла, руки подрагивали. Каймиш заметила это, спросила:

– Ты не болен?

– И скажешь же, жена моя Каймиш! Я как смолистый пень, меня никаким топором не расколотишь.

– Когда ты перестанешь хвастать? – вздохнула Каймиш.

– Я не хвастаюсь. Вот. – Он подхватил внука на руки, поднял над головой – мальчик взвизгнул, болтнул ногами. – Видишь, сила есть. А мы родились в один день с Тэмуджином. Почему он состарился и умер раньше? Не знаешь, жена моя Каймиш.

Внук лез к нему, хотел, чтобы он подкинул его еще раз.

– Потом… – отмахнулся Тайчу-Кури. – Хан ел, что хотел, я – что давали, он делал, что хотел, я – что велели. И били-колотили меня сама знаешь как. Почему же я крепче оказался? Хан не слезал с коня, а я топал ногами по матери-земле. От земли моя сила. Через ноги – сюда. – Тайчу-Кури выпятил грудь, постучал по ней кулаком, засмеялся.

Ярко пылал в очаге огонь, озарял юрту живым, трепетным светом. Гудел на разные голоса буран, швыряя снег в дымовое отверстие. Дети забрались под шубу к своей матери. Она, покашливая, рассказывала им сказку.

Тайчу-Кури прислушивался к вою ветра, к поскрипыванию решетчатых стен. Не опрокинулась бы юрта… Старая… Зима впереди – длинная, много еще будет буранов, вьюг и метелей. Но какой бы длинной зима ни была, за ней следует весна.